Чтение онлайн

– Слишком поздно – он сел на самый дальний стул, чтобы заглушить стук сердца от долгожданного поцелуя. – Я встречаюсь с ней три месяца, и, может, женюсь.

– Что? – Рей горела от злости. – Три месяца?! Три месяца?! И ты ни разу мне не сказал?

– Я пытался, – Савва знал, что это ложь. Он не мог сказать самой любимой женщине на Земле, что трогает кого-то еще. Даже взгляд на другую женщину был для него предательством, но за столько лет судьба так и не подарила ему шанса. – Какая теперь разница. Ты все знаешь, мне стало легче.

– Знаешь, что? – Грета была опустошена. – Я никогда бы не подумала, что ты так поступишь со мной. Мы же делились самым сокровенным. Ты знал о пьянстве моего отца, я знала, что тебя била плетью мать. Если ты хотел быть со мной, почему не сказал?

– Я боялся, что потеряю даже твою дружбу, – так и было. Он знал, что не интересен ей, поэтому предпочитал быть хоть кем-то в ее жизни, лишь бы не остаться посторонним.

– А сейчас ты потерял мое уважение, – она встала, чтобы уйти. Он не посмел ее задерживать. Ее разбитые мечты, его забытые иллюзии. Все проблемы они переживали вместе, а теперь перед самой большой бедой остались один на один. – Я надеюсь, она сделает тебя счастливым, – Грета правда в это верила. С этим человеком ее ничего не связывало больше, пришло время начать новую главу.

Жасмин осматривала дом Максима Горького с неподдельным восхищением. Диковинная усадьба с плоской крышей казалась ей домиком арабского шейха, венецианской куртизанки, но никак не русского писателя.

– Сюда только павлина не хватает, – она шагнула в сторону музея. – Зайдем? – это здание снаружи было гораздо обычнее, чем внутри: классическая библиотека с ровными полочками соседствовала с лестницей, сошедшей с картин Сальвадора Дали. – Удивительно, как человек может сочетать несочетаемое.

– Ты тоже так делаешь, – Оскар незаметно взял ее руку в свою. Он сделал это так естественно, что она не заметила перемены. – Смотри, ты носишь легкие платья со своей густой подводкой. Работаешь офисным планктоном, но пытаешься писать книги.

– Ты постоянно осуждаешь мою работу. Сам – то кем числишься?

– Угадай, – они покинули здание, вечер был теплый и он хотел показать ей свой мир. – Ну же, попробуй. Кем я могу быть?

– Татуировщиком, – она ткнула пальцем в обрывок красного языка пламени на его левой руке.

– Я люблю это, но сам никогда не отличался художественными талантами. У меня едва получится нарисовать цветочек, – он считал свои рисунки на теле – современным искусством. Счета им не было, он делал новую, как только видел то, на что готов смотреть всю жизнь. – Еще попытка.

– Фитнес-тренер, – фигура у него была хорошо отработана. Такой титанический труд занимал кучу времени. Она знала это, потому что несколько раз сама пыталась привести свое тело в порядок. Безрезультатно.

– Как банально, – парень отмахнулся и потащил ее в сторону знаменитой квартиры, которую принято считать нехорошей. – Если я слежу за собой, сразу качок, ясно-понятно.

– Ты привел меня в дом Булгакова? – Жасмин не думала, что ему нравится этот писатель. Если честно, веря стереотипам, он должен читать только инструкции на больших банках, чтобы накачать массу.

– А почему нет? Заглянем, – пять этажей дались ему легко, но девушка плохо скрывала отдышку. После вчерашних коктейлей и ночных танцев ходьба по гористой местности – худшее, что можно придумать. Только сейчас она заметила, что ее тонкую ладонь сжимают его массивные пальцы, не надо было отставать, тогда он бы не начал тянуть ее. – Ну же, мы почти пришли, – Оскар закинул ее на плечо, не обращая внимания на ее визги и удивленных сотрудников музея.

– Молодой человек, – неприятный гнусавый голос заставил его выпустить свою жертву. – Тут вам не дискотека, видите себя прилично, пока вы в музэе, – женщина с огромной прической на голове, напоминающей прошлый век, пристально смотрела на парочку. – Очень некрасиво, очень.

Ребята прошли все комнаты за пять минут, молча и сдержано, они пулей выскочили на улицу, чтобы никогда больше не видеть в глазах взрослого человека такого разочарования. Ноги сами принесли их на знаменитые Патриаршие пруды. По факту, водоем был один, но кого это волнует, в самом деле?

– Похоже на Чистые, правда? – девушка утвердительно кивнула, все еще шокированная взглядом музеолога. – Так, надо тебя покормить. Тут недалеко Арбат, пошли, – как она могла сказать этому красивому парню с улыбкой в 32 зуба, что ее ноги не готовы пройти ни метра больше? Как же тяжело быть женщиной.

Они добрались до пункта назначения довольно быстро. Он привел ее в небольшой магазинчик с маленькими круглыми столиками, в котором пахло ее детством.

– Боже мой, что это за место?! – Жасмин с радостным писком осматривала прилавки с котлетами в тесте, бутербродами с колбасой, беляшами и чебуреками. Тетушки в чепчиках и белых халатах носили на бордовых подносах блюда из далекого прошлого. – Это просто невероятно! В Москве, на Арбате, я просто не могу поверить в это!

– А придется, – он встал в очередь, довольный собой от такой реакции. – Выбирай давай.

Кажется, они съели слона целиком, так тяжело было идти до дома. Жасмин не знала, что люди с такой фигурой могут так уминать булочки, а потом предлагать поехать на метро, чтобы двигаться поменьше.

Легкие прикосновения и нежные взгляды, Оскар провожал ее до дома, все еще не в силах идти быстрее предложенного темпа улитки.

– Ты так и не отгадала мою профессию, – он видел, как брюнетка смущается при их сближении, поэтому решил разрядить обстановку.

– Я оставила попытки. Может, ты дворник? – или сантехник прямиком из немецких фильмов для взрослых.

– Я кондитер, – он знал, что по нему и не скажешь. Жасмин встала как вкопанная и посмотрела на него округлившимися глазами.

– Ты? – кивок головой. – Кондитер? – кивок. – Нет, ну как? Как? – она вскинула руки к небу, удивленная, что кто-то может сохранять фигуру рядом с всегда доступными сладостями.

– Вот так, – он прижался своими губами к ее губам. Это длилось всего секунду. – Я сладкий? – эта фраза, которая всегда казалась девушке пошлой, от него была такой естественной, такой притягательной. Их следующий поцелуй не заставил себя ждать, они оба хотели этого. Чувственные движения порождали страсть, от которой не будет спасения.