Чтение онлайн

— Который сейчас час? — спросила она, когда они дошли до Орландо-стрит.

— Около десяти. Мы прошли уже много миль, Энни. Я вообще удивляюсь, как мы нашли обратную дорогу.

Энни оставила ключ от дома в ранце. Поэтому она постучала в дверь под номером тридцать восемь.

— Спасибо, Сильвия, — пробормотала она.

— За что?

— За то, что сегодня вечером ты выдержала мое присутствие. Я никогда этого не забуду.

Сильвия застенчиво улыбнулась.

— Для этого и существуют друзья. Что бы ни случилось, я всегда буду рада помочь тебе, Энни.

К тому времени, как Энни постучала второй раз, Сильвия уже ушла. Отойдя на шаг, Энни посмотрела вверх, на окно родительской комнаты. Занавески были не задернуты, что указывало на то, что они еще не ложились спать. Возможно, отец так рассердился, что решил не впускать ее в дом? Энни очень хотелось надеяться, что так оно и было. Она бы с радостью приняла и поняла отцовский гнев. Ведь именно безмолвная реакция родителей в ответ на ее беспощадную тираду вынудила их дочь говорить столь омерзительные вещи.

Энни постучала в третий раз, а затем заглянула в щель почтового ящика. Внутри — кромешная тьма! Мари должна была вернуться домой не раньше, чем через полчаса, к этому времени Бруно или Сиси обычно привозили ее на машине.

Быть может, все еще открыта калитка черного хода? Обычно ее не запирали до тех пор, пока все не ложились спать. Энни направилась в конец улицы, свернув в узенький переулок. Он вел к расположенному позади проходу, пролегавшему между двумя рядами зданий. Отец говорил им с сестрой, что ни в коем случае не следует пользоваться этим путем с наступлением темноты, каждый раз напоминая о девочке, убитой в похожем месте менее чем за милю отсюда. Вспомнив об этом, Энни побежала. Она споткнулась, поравнявшись с мусорным баком, и чуть не вскрикнула, увидев два светящихся глаза, глядящих на нее сверху. Это был кот, который зашипел, когда она проходила мимо.

Наконец Энни поравнялась с домом номер тридцать восемь и вошла во двор. Ее пальцы дрожали, когда она пыталась нащупать щеколду на калитке черного хода. Только когда за ней закрылась дверь, Энни с облегчением вздохнула, наконец-то ощутив себя в полной безопасности.

Свет горел в кухне, а не в гостиной, что само по себе выглядело довольно странно. Энни, прищурившись, посмотрела сквозь тюлевые занавески, однако внутри никого не было видно. Должно быть, они ушли, однако в то, что ее родители могли куда-то неожиданно отправиться, было просто невозможно поверить. А может, кто-то из них внезапно заболел? Если это так, то вся вина за случившееся лежит на ней.

Энни попыталась открыть дверь в кухню. Девушка была уверена в том, что она закрыта на ключ, однако очень удивилась, обнаружив, что дверь не заперта. Но еще больше Энни поразило то, что, открывшись на несколько дюймов, дверь наткнулась на какую-то преграду. Что-то мешало ей отвориться дальше. Энни подтолкнула ее плечом, и дверь поддалась.

В нос девушке ударил резкий запах. Пахло газом, причем так сильно, что Энни инстинктивно прижала руки к лицу. А затем пронзительно закричала.

Мама лежала на полу. Ее голова покоилась на подушке, а в неподвижных бледных пальцах были зажаты четки. Голова же отца была засунута в духовку, его тело нависало над телом жены. Его рука лежала у нее на груди.

Энни снова закричала и больше не могла остановиться. Она кричала так громко, что не слышала ни того, как люди, открыв окна, стали спрашивать, что тут, черт побери, происходит, ни звука шагов, доносящихся с расположенного позади прохода, ни лязганья щеколды. Энни не отдавала себе отчета в том, что задний двор внезапно заполнился людьми. Она пришла в себя, лишь когда ее грубо оттолкнули в сторону.

— Боже милостивый! — сказал кто-то хриплым голосом. — Уведите отсюда ребенка. Кто-нибудь, вызовите «скорую помощь», быстрей!

— Ну же, милая, пойдем со мной. — Живущая по соседству миссис Флахерти взяла Энни за руку, пытаясь увести ее.

Девушка глядела на пожилую женщину расширенными от ужаса глазами.

— Я погубила их! Я убила своих родителей.

Избавившись от удерживающей ее руки, Энни, лавируя в толпе, вышла со двора. Она случайно задела ногой педаль велосипеда, который стоял, прислоненный к стене. Он с грохотом упал на землю.

За пределами двора людей оказалось еще больше.

— Что происходит? — спросил кто-то.

— Харрисоны покончили с собой. — Голос говорившего задрожал от волнения. — Похоже, отравились газом.

Энни, выскочив из переулка, очутилась на Орландо-стрит. Из паба, расположенного на углу дома, высыпала толпа. Среди шума и смеха она вдруг услышала, как кто-то завопил: «Осушите свои бокалы, ПОЖАЛУЙСТА»! И в этом отчаянном крике было что-то необычайно знакомое, очень напоминающее ее собственные слова: «Пожалуйста, приходите!»

Долгое время Энни стояла прямо напротив паба. Ее то и дело толкали, потому что она загораживала путь. Несколько человек, неуверенно стоящих на ногах, стали переходить дорогу, и она последовала за ними, а затем побежала.

Энни наконец перестала бежать. Ее сердце учащенно билось в груди, и она с трудом сдерживала дыхание. Девушка подошла к песчаной прибрежной полосе, туда, куда летом тетушка Дот частенько приводила их, еще совсем маленьких, и куда они с Сильвией приходили теплыми вечерами поболтать. Стояла промозглая мартовская погода, было пол-одиннадцатого ночи, и глазам Энни предстало заброшенное темное уединенное место, которое представлял собой замусоренный пляж…

Приоткрыв дверь, Сильвия заглянула в комнату, произнеся нараспев:

— Время ленча!

— Уже? — спросила Энни, не поднимая головы. Она, не отрываясь, смотрела на лист бумаги, вставленный в пишущую машинку. — Ты уверена?

— Ты, должно быть, единственная машинистка в Ливерпуле, которая вообще не смотрит на часы, — сказала Сильвия, входя в крохотную комнатку.