Чтение онлайн

— Это безумие.

Я использовала это слово, а не «шовинист» или «бред мачо» и тому подобное.

— Вовсе нет, поскольку от ответа ты распалишься… — он сделал паузу, чтобы оценить меня, и закончил: — …сильнее.

— Это потому, что ты знаешь, что объяснение будет безумным.

Или шовинистическим и тому подобным.

— Зачем ты красишься тушью? — спросил он.

— С ней я красивая.

— Не красивее, чем без нее.

Вот, блин.

— Ладно, тогда я считаю, что с ней я выгляжу красивее, — парировала я.

— Ты не права.

— Я не могу ошибаться в своем мнении, — отрезала я.

— Вот именно. И я сам сижу за рулем потому, что мне удобнее контролировать машину, особенно если в ней находятся те, кто мне дорог, а те двое, что скоро будут ехать со мной, для меня очень дороги, и это мое мнение, и оно намного лучше твоего. Пусть оно неправильно, но это субъективная оценка. Так что, если у тебя нет серьезных проблем с поездкой на машине, за рулем сижу я.

Это приводило в бешенство.

Потому что как можно с этим спорить?

И вот, я ехала в город на своей проклятой машине.

И он действительно гнал довольно быстро.

Но он был хорошим водителем.

Несмотря на то, что в городе уже было многолюдно, Тоби нашел отличное место для парковки.

Он припарковался, и мы вышли.

Я пошла за Бруксом.

Он пошел к багажнику за коляской Бруклина.

Когда я стояла на тротуаре, держа в руках своего мальчика, он расправил коляску, затем нажал ногой на фиксатор, и сделал это так, будто спроектировал эту чертову штуковину.

Затем закинул на нижнюю сетку сумку с вещами Брукса, — большую черную кожаную сумку с золотой гитарой и именем Джонни Кэша, которую мне подарила подруга на вечеринке по случаю рождения ребенка (офигенную сумку, которую я, очевидно, обожала).

Когда он разобрался с коляской, я наклонилась, чтобы пристегнуть Бруклина, пробормотав:

— У тебя нашлось хорошее объяснение насчет вождения, за исключением того, что ты поедешь только с тем, у кого есть член.

— Ты мусолила это с тех пор, как мы покинули дом?

Закончив с Бруклином, я выпрямилась, бросив на него пристальный взгляд еще до того, как увидела его удивленное выражение, и сказала:

— Да.

— Адди, у мужчин есть защитный инстинкт в отношении такого дерьма.

Не верится, что он это сказал.

Хотя он сказал.

Поэтому я хлопнула руками по бедрам.

— А у женщин нет защитных инстинктов?

— Не думай, просто ответь. Возникает опасность, и у тебя есть два варианта. Взять своего мальчика, телефон и найти место, где можно спрятаться и позвать на помощь, или взять оружие и уничтожить угрозу?

— У меня нет оружия.

— Тогда найти оружие, — исправился он.

Я поняла его точку зрения.

И все же…

— Надеюсь, и ты не пойдешь с оружием уничтожать угрозу, — заметила я.

— Я бы взял телефон, тебя, Брукса, убедился бы, что вы в безопасности, велел бы тебе позвонить в службу спасения, затем взял бы оружие и стал бы наблюдать, чтобы нейтрализовать угрозу, если она приблизится к вам, пока мы ждем помощи.

Хороший ответ.

— У тебя есть оружие? — спросила я.

— Две винтовки. Достались в наследство. Я не охочусь, как дедушка и папа. Но они стоят денег и дороги как память, и мне нравится пострелять из них по мишеням.

Возможно, мне бы хотелось пострелять с ним по мишеням.

Но до тех пор, пока Брукс не подрастет, и если бы мы с Тоби жили вместе, оружие пришлось бы убрать из дома.

— Это не объясняет, почему ты чувствуешь себя комфортно только с мужчиной за рулем, — заметила я.

— Есть активная защита и пассивная, и обе они хороши, но за рулем автомобиля я стремлюсь только к одной.

— Знаешь, что меня больше всего беспокоит?

Он поджал губы.

— Что в моих словах есть смысл?

— Это и еще то, что ты знаешь, что беспокоит меня больше всего.

Он обошел коляску, наклонился, чтобы коснуться губами моих губ и, отстранившись, сказал:

— Бери свои открытки, отнесем их Мэйси и отправимся на площадь.

— Как скажешь, — пробормотала я.

Я сделала так, как он сказал, но не потому, что он высказывал хорошие идеи (это все еще было бредом мачо), а потому, что для него это что-то значило, а для меня не имело большого значения, и я не видела причин превращать обсуждение в ссору.

После того, как я захлопнула дверцу, Тоби заблокировал замки моей машины.

Ладно.

Пусть так.

Мы добрались до цветочного магазина, и как только вошли внутрь, и Мэйси нас заметила, хотя у нее было много клиентов, она крикнула:

— О, замечательно! Больше открыток. Я уже все продала!

Продала?

— Серьезно? — спросила я.

— Да, — подтвердила Мэйси.

Она взяла у меня открытки, которые я успела сделать, потому что Тоби каждый вечер приходил ко мне, и когда я сказала ему, что продажей открыток оплачиваю бензин, он взял на себя кормление Бруклина, и если это был вечер в ванне, то и купание, так что у меня появлялось немного времени на изготовление открыток.

— Думаю, я подниму цену на доллар, — заявила Мэйси. — Они продаются, как горячи пирожки. Судя по спросу, не уверена, что кто-то обратит внимание на лишние деньги.

— Ну, это круто, — пробормотала я.

— Привет, Тоби, — поздоровалась она после того, как просмотрела открытки.

— Привет, Мэйси, — ответил Тоби.

— Привет, паренек, — сказала она Бруклину.

— Ба, ли, го, сиссо, мама, Додо, — ответил Бруклин, раскрывая все наши семейные тайны.

— Да ты что? — спросила Мэйси, не говоря на языке Брукса.