Чтение онлайн

"Матушка! — воскликнула Мэдук. — Очень рада снова тебя видеть!"

Твиск остановилась и смерила дочь взглядом с ног до головы: "У тебя на голове галочье гнездо. Где гребешок, который я тебе подарила?"

"Паяцы с ярмарки украли мою лошадь, Джуно, вместе с седлом, сумками и гребешком", — поспешно объяснила Мэдук.

"Никогда нельзя доверять паяцам и прочим жуликам, развлекающим публику. Надеюсь, они преподали тебе полезный урок. Так или иначе, тебе следует привести себя в порядок, особенно если ты намерена принять участие в нашем знаменитом фестивале! Как видишь, все уже начали веселиться".

"Я ничего не знаю про фестиваль, матушка. Я не собиралась здесь развлекаться".

"Как же так? Подобное празднество ты больше никогда не увидишь! Полюбуйся — разве не красиво?"

Мэдук взглянула на поляну, где теперь все внезапно изменилось. Туманный вихрь над холмиком превратился в замок с двадцатью высокими башнями; на шпиле каждой башни развевался длинный вымпел. Перед замком на стройных стойках из переплетенных серебряных и чугунных прожилок висели роскошные гирлянды цветов — стойки с гирляндами окружали длинный стол, ломящийся от яств и напитков в длинных узких бутылях.

Судя по всему, праздник еще не начался, хотя эльфы и феи уже гуляли вокруг, пританцовывая от радостного возбуждения — все, кроме одного: тот сидел на столбе и яростно чесался.

"Похоже на то, что мое прибытие совпало с каким-то радостным событием, — сказала Мэдук. — По какому поводу такое торжество?"

"Мы отмечаем достопримечательный юбилей, — объяснила Твиск. — Сегодня день избавления Фалаэля от семилетней чесотки, которой король Тробиус наградил его за зловредные проказы. Срок заклятия скоро истечет; тем временем Фалаэль сидит на столбе и, как водится, чешется почище собаки, замученной блохами. А теперь нам пора прощаться — позволь снова пожелать тебе всего наилучшего".

"Подожди! — закричала Мэдук. — Разве ты не рада меня видеть, свою единственную дочь?"

"По правде говоря, не совсем. Рожать тебя было весьма неприятно, и твое присутствие напоминает мне обо всей этой исключительно неряшливой истории".

Мэдук поджала губы: "Я готова забыть об этой истории, если ты сделаешь то же самое".

Твиск рассмеялась — в воздухе словно прокатился перезвон веселых колокольчиков: "Хорошо сказано! У меня уже исправляется настроение. Зачем ты пришла?"

"Как обычно, мне нужен твой совет".

"Это понятно — к кому еще обращаться за советом, как не к своей матери? Говори: в чем твое затруднение? Надеюсь, ты еще не успела ввязаться в какие-нибудь любовные похождения?"

"О нет, матушка! Я только хочу найти отца, чтобы окончательно определить свою родословную".

Твиск отозвалась пронзительным недовольным возгласом: "Этот вопрос меня не интересует! Я давно выбросила из головы обстоятельства твоего происхождения! Ничего не помню и помнить не хочу!"

"Не может быть, чтобы ты вообще ничего не помнила!" — упорствовала Мэдук.

Твиск безразлично махнула рукой: "Я поддалась мимолетному влечению: мне хотелось смеяться, целоваться, любезничать. Почему бы кому-то пришло в голову вести регистрационные записи о таких вещах, с указанием места действия, даты, лунной фазы и биографических данных участвовавших лиц? Достаточно знать, что происходившее привело к твоему появлению на свет — этого вполне достаточно".

"Достаточно для тебя, но не для меня! Мне нужно узнать мое происхождение, а для этого мне нужно знать, как звали моего отца".

Твиск разразилась переливчатым издевательским смехом: "Я не могу назвать даже своего отца, не говоря уже о твоем!"

"Тем не менее, от него у тебя родилась единственная дочь — не можешь же ты его не помнить?"

"Гмм. Что-то такое припоминаю, — взгляд Твиск устремился вдаль. — Ты взбудоражила воспоминания о давно минувших днях! Обстоятельства, насколько я понимаю, носили неповторимый характер. Могу сказать только одно…" Глядя в лес — туда, откуда пришла Мэдук — Твиск спросила: "А это еще кто? Какие-то мрачные бродяги. Их присутствие не вяжется с атмосферой нашего праздника".

Обернувшись, Мэдук заметила, что сэр Пом-Пом подкрался к окраине поляны и находился уже неподалеку. В тени за его спиной притаился Траванте.

Мэдук объяснила: "Это мои спутники, они тоже отправились на поиски важных вещей. Сэр Пом-Пом ищет чашу Грааля, а Траванте ищет молодость — он не заметил, где и когда он ее потерял".

"Если бы ты за них не поручилась, они горько пожалели бы о своей дерзости!" — высокомерно заявила Твиск.

Несмотря на явное раздражение Мэдук, сэр Пом-Пом выступил вперед: "Обворожительная фея с серебряными глазами, позвольте задать вам один-единственный вопрос: где я мог бы найти чашу Грааля?"

"Определи ее местонахождение и направляйся туда — что может быть проще?"

Траванте осторожно выглянул из-за спины помощника конюшего: "Если бы вы могли мне напомнить, где я оставил потерянную молодость, я был бы очень вам благодарен".

Фея Твиск высоко подскочила в воздух, сделала пируэт и медленно опустилась на траву: "Откуда вы взяли, что у меня в голове — каталог решений всех проблем этого мира? Я ничего не знаю ни о христианских горшках, ни о праздных капризах времени! А теперь молчите! Появился король Тробиус — он собирается провозгласить избавление Фалаэля".

"Ничего не вижу, кроме каких-то туманных дуновений", — пожаловался Пом-Пом.

Удивленный Траванте прошептал: "Не может быть! Смотри, все прекрасно видно! Перед нами волшебный замок и тысячи разноцветных украшений!"

"А, теперь я вижу!" — выдохнул пораженный сэр Пом-Пом.

"Тихо! Ни звука!"

Широко распахнулись высокие двери замка, выложенные перламутром и опалом. Из замка величественно выступил король Тробиус, сопровождаемый дюжиной подпрыгивающих круглолицых чертенят — они поддерживали кайму длинной пурпурной королевской мантии. По случаю празднества Тробиус надел корону с шестнадцатью высокими серебряными зубцами, загнутыми наружу, с маленькими искрящимися шаровыми молниями на концах.