Чтение онлайн

– Кажется, вы сказали Сент-Джульену, что журнал 1848 года погиб, – сказала Гаме.

– К несчастью, да, – со вздохом подтвердила Рэйчел. – Когда сгорел дом Калеба, вместе с ним обратилась в пепел и его библиотека о китобоях. Должно быть, утрата любимой библиотеки разбила ему сердце. На месте дома Ная в Фэйрхэвене теперь дом для престарелых.

– Странно, что капитан отдал судовой журнал одному из членов экипажа, – не отступала Гаме.

– Вовсе нет. Капитан знал о книжном собрании Калеба. К тому же этих двоих людей связывали тесные и своеобразные отношения. Говорят, капитан чувствовал личную ответственность за тяжелое состояние молодого человека. Он написал особое заявление, подтверждающее правдивость рассказа «Ионы». Его читали на представлениях, и это помогло Калебу разбогатеть.

– Калеб написал книгу о своем приключении?

– Нет, насколько мне известно. Он много лет выступал со своим шоу под руководством кого-то вроде Ф. Т. Барнума – некоего Стрейтера. На представлениях они продавали брошюры. Вероятно, это было выгодней, чем книга. О Калебе должны были много писать. Для начала можете порыться в старых газетах.

В дверь позвонили. Извинившись, Рэйчел ушла открывать и вскоре вернулась.

– Пришел электрик. Можем поговорить позже, если подождете.

– К сожалению, у нас очень мало времени, – сказала Гаме. – Нет ли у вас других соображений, как больше узнать о Калебе Нае?

– Можете начать с нашего подвала. У нас есть часть диорамы, которую Най использовал на представлениях. Он отдал диораму в библиотеку, но там не нашли места и передали ее нам. Хотя у нас ее тоже некуда девать. Пожалуй, я могу вам ее показать, когда освобожусь. Между тем в Нью-Бедфорде есть музей китобойного промысла и различные исторические общества. Есть еще один выход, хотя я не уверена, стоит ли предлагать его вам, так как у вас нет времени.

– Мы хватаемся за соломинку, – воодушевился Пол. – Попробуем.

– Что ж, – сказала Рэйчел, пожав плечами. – Вы могли бы поговорить с Харви Бриммером. Он торгует антикварными документами возле Сименс-Бетел на Джонни-Кейк-Хилле. Время от времени у него обнаруживаются поразительные старые документы.

– А почему вы не решались предложить нам обратиться к мистеру Бриммеру? – спросил Пол.

– Харри берет деньги авансом, но не возвращает их, если документ не найден. Ходили и слухи о подделках и торговле крадеными бумагами, но они либо не подтверждались, либо он слишком скользкий, чтобы его поймать. Я думаю, верно последнее.

– Спасибо за предостережение, – поблагодарил Пол. – Мы будем осторожны, если случится беседовать с мистером Бриммером.

– Пожалуйста, не говорите Харви, что это я назвала его имя. Он воспримет это как разрешение использовать имя Доббса в своей рекламе.

Трауты сделали крупный вклад в фонд музея. По дороге к выходу Рэйчел остановилась перед гравюрой с изображением большой текстильной фабрики.

– Это фабрика Доббса. Вложив свои средства в производство текстиля, капитан еще больше разбогател. Он был очень здоровым человеком и прожил бы долго, если бы его не убил упавший на него ткацкий станок. Удачи вам в ваших исследованиях, – пожелала она на прощание и поспешила к электрику.

– Разве Сун Ли обращалась в поисках журнала не к Бриммеру? – спросил Пол.

– Я уверена, что его имя упоминалось, – ответила Гаме. – Может, нам повезет больше, чем ей.

Выйдя из дома Доббса, Трауты направились к берегу. Прежнее сердце китобойного промысла за столетия уменьшилось до нескольких кварталов исторических зданий. Соединенные булыжными мостовыми, старые банки и торгующие судовой утварью лавки, когда-то обслуживавшие китобоев, теперь переключились на рыболовные суда и обрабатывающие предприятия, стоящие по берегам реки Акушнет.

Лавка Бриммера помещалась в первом этаже дощатого трехэтажного здания. Из-под облупившейся красной краски проступала прежняя серая, а вывеска над дверью так выцвела, что почти невозможно было разобрать надпись «Х. Бриммер. Старинные книги, марки и документы».

Трауты вошли в лавку и подождали, пока глаза привыкнут к тусклому освещению. Вдоль стен, украшенных картинами, изображавшими различные стороны китобойного промысла, высились шкафы. Посреди комнаты стоял большой деревянный стол с несколькими настольными лампами под зелеными абажурами. На столе лежали десятки карт разных размеров.

В ответ на звон колокольчика на входной двери открылась внутренняя дверь, и появился худой невысокий мужчина. Он воззрился на Траутов сквозь толстые стекла очков. Посетители не походили ни на любителей редкостей, ни на туристов, обычных посетителей магазина. Пол, с его шестью футами восемью дюймами, просто был выше большинства мужчин, а Гаме обладала не столько красотой, сколько разительным, магнетическим обаянием.

– Добрый день, – сказал мужчина с улыбкой. – Я Харви Бриммер. Чем могу помочь?

Бриммер мог бы играть сельского аптекаря в фильме Фрэнка Карпы. [41] Ниже среднего роста, сутулый, как будто много времени провел за письменным столом. Редкие волосы с проседью разделены посередине пробором. Одет строго – серые брюки и белая рубашка. И синий галстук с китами, завязанный крупным треугольным виндзорским узлом.

– Я Пол Траут, а это моя жена Гаме. Мы ищем любые материалы о Калебе Нае, какие могут у вас найтись.

Водянистые голубые глаза Бриммера за очками в тонкой стальной оправе округлились.

– Калеб Най! Да, сегодня не часто услышишь это имя. Откуда вы узнали о местном Ионе?

– Мы с женой увлекаемся китобойной историей. Имя Ная нам встретилось в связи с капитаном Горацио Доббсом. Мы ехали в музей китобойного промысла и увидели вашу вывеску.

– Что ж, вам повезло. Могу предложить буклеты его странствующего шоу. Они хранятся в моей мастерской.

– Нет ли у вас какого-нибудь судового журнала «Принцессы», уцелевшего, когда сгорела библиотека Ная? – спросила Гаме.