Медведь
Шрифт:
Михей… Он просто нереальный. Настоящий. Дикий. Нежный. Упрямый… Самый лучший!
В момент, когда он массирует мою шею, обхватив ее своей огромной ладонью, ко мне вдруг приходит ясное и неожиданное осознание: я влюблена в Медведя. Уже давно. И это зашло очень далеко…
Я не просто хочу его. Он для меня не просто способ избавиться от девственности. У меня к нему чувства.
Я — влюбленная дурочка. Поэтому и веду себя так неадекватно. Мне просто очень больно от мысли, что он относится ко мне как к развлечению на одну ночь.
Но ведь это не так! Он предложил мне быть его девушкой. Он возится со мной уже столько времени, терпит все мои заскоки и капризы. А сейчас он делает мне массаж, вместо того, чтобы…
Ой.
Он расстегивает застежку моего лифчика. Рисует узоры на спине, исследуя каждый миллиметр.
Его пальцы становятся требовательными. Они все еще нежные и расслабляющие. Но как будто хотят большего…
А я… снова начинаю дрожать. Но это другая дрожь. Не от страха. А от его проникающей в каждую клетку нежности. И от предчувствия того, что эта нежность может стать более глубокой. И еще более требовательной.
Он переворачивает меня на спину. Целует в губы. Мягко, но уверенно и властно. Да, я сейчас чувствую его полную власть над собой. И я не хочу сопротивляться. Совсем не хочу…
Его губы скользят по моей шее вниз, сползают ниже, еще ниже… Он отодвигает кружево лифчика и…
— А-а-ах! — выдыхаю я.
Когда он касается губами моего соска.
Я пылаю. Мне давно жарко, но сейчас в груди как будто огненный шар. Два шара. С нереально чувствительными вершинами, которые плавятся, трепещут и содрогаются от прикосновений губ, языка и пальцев Михея.
Это… боже… Я не могу. Это слишком приятно. У меня даже волосы на голове шевелятся от кайфа. А пальцы на ногах поджимаются от желания… чего-то еще.
Это невыносимо. Это должно закончится. Или я просто умру…
Его пальцы скользят по моему животу вниз, впереди них бегут огненные дорожки, ведущие в одно пульсирующее местечко. Это горячее, щекочущее пламя опережает прикосновения Михея.
Я вся пульсирую. От кончиков трепещущих пальцев до пылающих корней волос. Эпицентр этой пульсации — в маленькой вибрирующей горошине, которая уже чувствует его ласки, хотя он еще до нее не добрался…
Его язык быстро и нежно ласкает мой сосок. Его пальцы отодвигают мои кружевные трусики. Я чувствую, как он касается горошины. Вот сейчас — по настоящему. Это реальное, нежное, проникающее в невероятные глубины прикосновение…
Я взрываюсь мгновенно. Он едва успевает провести по ней снизу вверх, и еще раз, чуть сильнее… Все. Взрыв. Рождение вселенной и яркие вспышки сверхновых в глазах.
Меня подбрасывает на кровати, я обхватываю Медведя за шею, с моих губ срывается хриплый долгий стон. В ушах звенит, я ничего не вижу и не слышу. Только чувствую руки и губы Медвея. Они везде… Он обнимает меня за плечи, гладит по спине, сжимает мою попу, целует в губы и в шею… пока меня бьет в сладких мощных конвульсиях.
— Ты такая чувствительная… — шепчет Михей. — Просто порох! Мой невинный котенок…
38
— Как ты меня назвал? — шепчет моя сексуальная Кошечка, распахнув затуманенные глазки.
— Котенок.
— Какой котенок?
— Мой нежный котенок, — быстро исправляюсь я.
И снова целую ее. По нежному трепещущему телу моей малышки проходит новая волна отголосков оргазма. Её мозг снова отключается — я это вижу. Мои неосторожные слова вылетают из ее головы.
Ее ресницы подрагивают, губы раскрыты, пальцы сжимают мою шею…
— Ты помнишь, как тебя зовут? — шепотом выдыхаю я ей на ушко.
— Нет… — так же шепотом отвечает Юлька
И мы вместе тихонько смеемся.
Уф. Пронесло. Чуть не спалился…
— Миша… — шепчет мой ласковый котенок, постепенно приходя в себя.
И при звуке собственного имени, произнесенном с чувственной сексуальной хрипотцой, я едва не взрываюсь.
Естественно, я давно на грани. Уже почти за гранью!
Сжимаю Юльку в объятиях, ее упругая круглая попка трется об мой член, нежно прижавшийся к ней щечкой. Через штаны.
И как в такой ситуации я могу оставаться безмятежным уравновешенным джедаем?
Ее прерывистое дыхание, закатившиеся глаза и пересохшие губы, которые она облизывает — все это действует, как тонна виагры.
Но самое невыносимое — это ее набухшие розовые сосочки. Видеть их, гладить, целовать… Я не выдерживаю, снова касаюсь языком одного, а Кошка содрогается, отталкивает меня и стонет:
— Не надо!
Ее чувствительность сейчас запредельна. Она больше не может. Ей нужно время, чтобы прийти в себя.
Я не знаю, баловалась ли она сама со своей горошиной. Но по-любому, это первый оргазм в ее жизни, полученный при помощи мужчины.
И я — его автор. Меня распирает незнакомое, хотя и довольно глупое чувство гордости…
Правда, все случилось слишком уж быстро. Это было как внезапный выстрел в голову. В мою. В обе мои головы!
Я чувствовал, что ей приятно, что ее возбуждение нарастает. Но не думал, что она настолько чувствительная и отзывчивая.
Это такой кайф…
В коридоре раздаются голоса. И шаги.
Юлька резко открывает глаза и пытается натянуть на себя покрывало.
— А мы… где? — растерянно спрашивает она меня, озираясь по сторонам.
— В гостевой спальне.
— А сюда никто не зайдет?
— Зайдет — выгоним.
— Миша…
— Юль, дверь на защелке, не бойся.
Она дрожит. Я укрываю ее покрывалом. Сам хочу раздеться и нырнуть туда же. Я вообще хочу ее сожрать! Без соли и без перца. И без дальнейших предварительных ласк.