Медведь
Шрифт:
— Тебе всегда нравились скромные фиалки… — произносит она.
— Ты и есть фиалка! Вернее, ромашка.
Юлька снова дергается. Кажется, я что-то не то говорю. Блин… Почему так сложно-то? Все же ясно. Все очевидно. Мы должны быть вместе. Почему она этого не понимает?
— Ты ромашка, ты дикая роза, ты безбашенная Кошка… Ты — это ты. Я люблю тебя!
Вот я и сделал главное признание.
Но… Юлька его как будто не услышала.
— Поехали, — говорю я, прижимая ее к себе. — У нас будет время поговорить. Обсудим все подробно.
Но Юлька отстраняется.
— Я поеду домой.
Мля…
— Нет, — вырывается у меня.
Она отстраняется еще сильнее. Отодвигается он меня на метр и пытается освободить свою ладошку из моей руки. Но я не могу ее отпустить!
— Юль, у нас с тобой все замечательно. Нам хорошо вместе. Разве нет?
Она пожимает плечами.
— Да…
Она сказала “да”. Но как-то неуверенно. Но — сказала…
— Так какая разница, кто что говорил и думал в начале?
— Не знаю.
— У нас все хорошо? — задаю я глупый вопрос.
Я вообще веду себя очень глупо. Делаю и говорю что-то не то. Но я не знаю, что говорить! Я готовился к предложению. А не к этому…
— Михей, все нормально, — отвечает Юлька. — Просто мне надо побыть одной.
Нельзя оставлять ее одну. Я чую это всеми своими печёнками. Я сейчас должен быть рядом. Во что бы то ни стало.
— Юль, знаешь, какое самое лучшее место для одиноких философских размышлений?
— Моя комната.
— Не угадала. Лучше всего сейчас в лесу. В нашей избушке. Я не буду тебе мешать. Клянусь! Буду сидеть на чердаке или в погребе. Как мышь. А ты наслаждайся одиночеством. Раз тебе так надо.
Она качает головой. Но, кажется, сомневается.
Не говорит сразу “нет”. Она сама хотела в избушку! Если я сейчас чуть-чуть поднажму, то смогу ее уговорить. А, если не смогу… то просто закину на плечо и отволоку в свою берлогу.
61
Мне надо собраться с мыслями. Надо решить… не знаю, что.
Все изменилось. В ту секунду, когда Михей признался, что заранее знал мою маленькую тайну.
— Это все не имеет значения, — повторяет он. — Нам же хорошо вместе.
Хорошо… Да. Нам было очень хорошо. Но с первым пунктом я не могу согласиться. Это имеет значения. Я просто пока не поняла, какое.
А он не дает мне прийти в себя. Не дает спокойно подумать и во всем разобраться. Он постоянно давит и напирает!
— Дай мне побыть одной, — говорю я Михею.
Просто говорю. Не планирую с ним ссориться и ругаться.
— Не дам, — внезапно выдает он.
— Не дашь?
— Нет.
— А тебе не кажется, что ты переходишь границы?
— Еще как кажется.
Мы стоим у машины. Он открывает дверь.
Я делаю шаг назад — а он вдруг хватает меня, поднимает на руки — и просто затаскивает вовнутрь огромного джипа. Он неожиданности я даже не сопротивляюсь. Прихожу в себя уже на заднем сиденье. Двери захлопнулись — я слышу щелчок.
— Что ты делаешь? — возмущенно воплю я.
— Это похищение, — скалится он.
— Это не смешно!
— Ни капли. Все серьезно.
— Я не хочу никуда с тобой ехать!
Во мне закипает гнев. Я отталкиваю его от себя. Вернее, пытаюсь. Но оттолнуть его невозможно.
Медведь смотрит на меня каким-то жестким упрямым взглядом, он держит меня в своих стальных объятиях, он нависает надо мной… Мне всегда нравилось, что он такой огромный и мощный. Что он сильный и властный.
Но сейчас он мне совсем не нравится. С чего он вообще взял, что может мной командовать?
— Останови машину, — говорю я.
И стучу по перегородке, которая отделяет нас от водителя.
— Юль, бесполезно. Он остановится, только если я скажу.
— Ну так скажи.
Он отрицательно машет головой.
— Давай поговорим.
— Давай! — уже ору я. — Скажи мне, почему я была тебе неинтересна до того момента, как ты узнал, что я девственница?
— Ты была мне очень интересна. Я с ума по тебе сходил!
— На одну ночь… — повторяю я.
В сердце разгорается уже подзабытая обида. Когда-то эта фраза причинила мне такую сильную боль, что я совсем слетела с катушек и насыпала Медведю битого стекла. Та боль утихла… Но сейчас вспыхнула с новой силой.
— Девственница — это лучший вид скромницы, правда? — язвительно спрашиваю я Медведя.
— Неправда. Я никогда не охотился за девственницами.
— Ты охотился за скромницами. Такими, как Ника.
— Да причем тут Ника? — рычит он. — Давно проехали.
И я вижу, что он далеко не такой спокойный, каким хочет казаться.
— Она всегда при чем. Она тебе сразу понравилась. А я нет.
Михей позвал меня на свидание только после того, как услышал мое признание девчонкам. Не услышал бы — не позвал бы. Он до сих пор пор был бы с Никой!
Эта мысль режет меня, как нож.
— Просто ты вела себя как….
— Как кто?
— Не как ты настоящая, — обтекаемо отвечает Медведь.
— Ты хочешь сказать: как шлюха?
— Я этого не говорил.
— Но подумал!
— Читаешь мысли?
— Да! Все твои похотливые мысли я вижу насквозь!
— Только у меня похотливые мысли? Ты меня никогда не хотела?
— Я…
— Планировала с моей помощью избавиться от надоевшей девственности.
— И что?
— Не очень-то благородно с твоей стороны.