Медведь
Шрифт:
Я подпрыгиваю от звонка телефона. Надеюсь, что это Варлам. Но это папа. Который, как я знаю, в последнее время нередко созванивался с Михеем. Вот только я так и не поняла, на какие темы они общаются.
— Как дела?
— Хорошо, — я пытаюсь отвечать бодрым голосом.
Но папа меня сразу палит.
— Что случилось?
— Ничего.
— Юль… Ты же всхлипываешь. С Мишей поругалась?
— Нет.
— А где он?
Я молчу. По щекам катятся слезы. Я не выдерживаю и выпаливаю:
— В тюрьме!
— Что?!
Да! Мой жених — уголовник. Но я его очень-очень сильно люблю!
Я сбивчиво рассказываю папе, что случилось.
— Так говоришь, этот Александр…
— Он меня душил. Я потом очень долго мужчин боялась. Но с Михеем все страхи прошли! А теперь он…
— Я не должен был тебя отпускать из дома, — глухо произносит папа.
— Ты и не отпускал. Я сама уехала.
— Я всегда знал, что ты очень ранимая. Хоть и ведешь себя, как дикарка. Била мальчишек, когда они тебя обижали. А потом плакала в подушку.
— Пап, та история в прошлом.
— Я бы сам придушил этого Александра… Почему ты молчала?
— Вот поэтому! Еще тебе передачи носить!
Я слышу, что пришла Соня и прощаюсь с папой, пообещав ему позвонить, как только что-то прояснится.
Соня не одна, с ней Носорог. То есть Кеша. Не знала, что они вместе… Или нет? По ним ничего непонятно. Хотя Соня какая-то странная.
— Мы как раз в аптеке неподалеку были, а тут Варлам позвонил… — начинает Кеша.
— В аптеке? Ты заболел? Или Соня?
— Да нет, у нас все нормально.
— А у нас нет!
Из моих глаз брызжут слезы. Соня обнимает меня, успокаивающе гладит по спине. Кеша приносит стакан воды. Я пью, но никак не могу успокоиться.
— Как он там будет? Там ужасно!
— Да ничего, жить можно, — отзывается Носорог.
— Ты там был?
— Приходилось, — пожимает плечами он.
— За что? — интересуется Соня.
— Подрался.
— Вот все время вы так! — кипячусь я. — Пацаны… Вам бы только кулаками махать! Пусть только Михей выйдет… я его с ремнем встречу!
76
У Кеши звонит телефон. Он берет трубку, произносит:
— Через два часа? Ладно. Мы подъедем. Что? Отлично. Все понял. Да, она в порядке.
— Что? Кто это? Новости про Мишу?
Я подпрыгиваю на месте от нетерпения и дергаю его за рукав.
— Варлам звонил. Михея выпустят через два часа.
— Правда?
Я хватаюсь за стенку — ноги внезапно ослабли.
— Там девчонка заявление написала. Варлам уговорил. А потом нашлась еще одна. Так что тот мудак уже не потерпевший, а подозреваемый.
— А Михей? Он же не преступник! Он теперь… кто?
— Никто. Парни поспособствовали. Тигра раньше в ментовке работал.
— Да? — удивляюсь я.
— У Кабана тоже есть подвязки.
— А почему Варлам тебе позвонил, а не мне? — вдруг осеняет меня.
— Потому что ты вся в слезах и в неадеквате, — спокойно объясняет Носорог.
— Я в адеквате! Поехали скорее!
— Если бы была в адеквате, то услышала бы мои слова: его выпустят через два часа. Так что давайте пока посидим, чаю попьем.
— Какой чай! — воплю я. — Как можно спойно пить чай! Поехали в тюрьму! Там Михей! Один!
Кеша смотрит на Соню с таким видом, как будто хочет спросить: она всегда такая? Можно с этим что-нибудь сделать?
Но не спрашивает. Вместо этого говорит:
— Ладно, поехали, будешь вокруг ментовки бегать, раз тебе так легче.
И я бегаю. Правда, периодически меня ловят друзья Михея. Варлам, Тигра, Кабан. Кот тоже здесь. Ну и, конечно, Соня с Носорогом. Все собрались на стоянке у отделения полиции. За пять минут до момента икс даже Яна приехала с водителем.
— Зайка, я же просил тебя сидеть дома и не волноваться! — обнимает ее Варлам.
Положив руку на еле заметный животик.
— Как раз дома, одна, я и волнуюсь. А тут с тобой… с вами со всеми… Я спокойна.
А я нет!
И не успокоюсь, пока не увижу своего жениха. Мало ли кто что обещал… Никаких гарантий нет. Наверное.
Я стою на крыльце. Ну как стою… хожу туда-сюда, подпрыгиваю, периодически дергаю ручку и заглядываю вовнутрь. Но все-таки умудряюсь пропустить момент, когда дверь открывается и из нее выходит Михей.
Я как раз стою спиной. Слышу, что дверь скрипнула, но не вижу, кто вышел. Но чувствую! Сразу.
Меня как будто накрывает теплым облаком. Это чувство ни с чем не спутаешь. Чувство, что любимый рядом…
Я резко оборачиваюсь, бросаюсь ему на шею, он подхватывает меня, и я обвиваю ногами его талию.
— Котенок… — шепчет он.
— Я тебя убью! — шепчу я.
И кусаю его за ухо.
— Любишь? — переспрашивает он.
— Очень-очень сильно! Как ты мог! Оставить меня без себя!
Я треплю его уши, ерошу волосы, хочу всего затискать и замучить. И зацеловать…
— Прости, что заставил тебя переживать…
— Я очень-очень переживала! Чуть с ума не сошла.
— Мой сладкий котенок…
Я вдыхаю запах Медведя, такой родной и любимый, и чувствую, что к нему примешалось что-то посторонее.
— Ты пахнешь тюрьмой, — говорю я.
Он смеется.
— Это не тюрьма. Просто отделение полиции.
— Это было ужасно? Тебя там не обижали?
— Да кто меня обидит…