Чтение онлайн

— О чем вы?

Лицо Мефистона, все такое же непроницаемое, стало иным — в напряженном взгляде ощущался голод. Астартес постучал по другому символу на металлической пластине, похожему на детское изображение стервятника.

— Во имя Трона! — воскликнул Федорак. — Это он! Кто он такой?

Мефистон поглядел на Рацела. На лице Кровавого Ангела впервые проступило нечто, кроме недовольства. В глазах отразилась та же страсть, что у Мефистона.

— Демон?

— Демон.

— Да вы с ума сошли? — рассмеялся Федорак. — Какой демон, о чем вы?

Его кровь наполнилась адреналином, и он отшатнулся, бешено молотя по напавшим на него теням. Но затем Мефистон прошептал что-то, и полковник погрузился во тьму.

Мефистон наблюдал, как Федорак приходит в себя и начинает шевелиться. Полковник был привязан к столу в небольшой комнате с закрытыми окнами. Лишь несколько проникающих через жалюзи лучей свидетельствовало, что снаружи еще день.

— О Трон… — простонал полковник, придя в себя, натянув веревки, и попытался встать. — Что это? Кто посмел меня связать?

Но его гневный голос дрогнул, едва он увидел рядом Мефистона. Офицер обмяк на столе, сверкая белыми глазами на пугающе пожелтевшем лице.

Кровавый Ангел подошел к нему, гудя электричеством из-за доспеха, склонился и развязал Федорака.

Тот поморщился, ощущая, как кровь вновь прилила к рукам и ногам. Размял конечности, садясь, и с трудом слез со стола, чувствуя, как онемели ноги.

— Это возмутительно, — пробормотал он. — У вас нет права так со мной обращаться.

— Астурия, — ответил Мефистон.

— Что? — встряхнулся Федорак.

— Картина, которую ты увидел в столовой. Редкое сокровище. Ее написал художник по имени Астурия. Она необыкновенно прекрасна. И необыкновенно точна. Ты не зря ею так впечатлился.

— Откуда… откуда вы знаете? — прошептал полковник, придя в еще большее смятение.

— Астурия знал Императора Человечества, — продолжал Мефистон, словно не замечая вопроса. — Он лично наблюдал за несколькими ключевыми сражениями на заре Империума. Необычайная проницательность Астурии, сила созданного им образа проистекает из того, что он лично был знаком с Императором. Увиденная тобой решимость, отказ признать поражение… все это не простой трюк художника. Это повлияло на тебя до самой глубины души, потому что ты увидел истину. Истина всегда прекрасна. А красота всегда заключает силу.

— Я все еще сплю? — Федорак массировал виски, глядя в пол. — Откуда вам известно, о чем я думал и что я видел?

— Я — библиарий. Я могу ясно видеть то, что скрыто от других. — Мефистон пожал плечами. — Хотя, если честно, твои мысли смог бы прочесть и псайкер с весьма скромными способностями. Откровение сияет в тебе, будто маяк. Отчасти поэтому я сохранил тебе жизнь.

— Сохранил жизнь? — Полковник поковылял от стола, ища оружие. — О чем вы?

— Ты видел демона, — говорил Мефистон спокойно и беспристрастно, но от заключенного в его словах смысла у Федорака перехватило дыхание.

— Демона? — ухмыльнулся он. — Что вы имеете в виду? Это же сказки.

— Демоны существуют. Возможно, их стоит назвать иначе, ведь это слово вызывает ненужные ассоциации. Но в варпе есть создания, жаждущие твоей души, полковник Федорак. Порождения эфира, желающие закрепиться в реальности. Они хотят сбежать из своей преисподней и проникнуть в Галактику. И здесь, в системе Просперо, они почти преуспели.

Мефистон и без псайкерского видения мог понять, о чем думает Федорак. В его глазах читался ужас.

— Зачем… Зачем вы говорите мне об этом? — уставился на него полковник.

— Потому что на этой планете есть демон. И мне нужна твоя помощь, чтобы найти его.

Мгновение Федорак не мог говорить, лишь тряс головой и что-то бормотал неразборчиво. Потом он поглядел на стол.

— Зачем вы привязали меня?

— Ты был не в себе. — Мефистон открыл ставни, впуская внутрь жар и свет. — Напал на своего товарища. Убил бы его, не вмешайся Рацел.

— Сержанта Малика? — Полковник ужаснулся. Он прищурился, закрывая глаза от ослепительных бликов на броне Кровавого Ангела. — Он ранен?

Федорак был хорошим человеком. Мефистон ощутил это еще до того, как просеял его мысли. Конечно, полковник был грубым и раздражительным, он годами боролся против неверия, разъедавшего его, будто рак. Но он заботился о своих солдатах и был готов умереть ради них. Мефистон несколько последних часов боролся за его разум не только потому, что в нем была важная информация о Цадкииле. Но и потому, что невольно ощутил родство с человеком, который так долго боролся с сомнениями и безумием, чтобы не подвести своих собратьев.

Федорак глядел на пол, что-то бормоча, и, похоже, оживлялся все сильнее, водя по лицу так, словно пытался сорвать маску.

— Будто птичий череп. Маска будто птичий череп. — Его голос становился все надломленнее, отчаяннее. Он мог расплакаться или навредить себе.

— Зерфа, — тихо произнес Мефистон, и Федорак тут же расслабился, прекратил бормотать и сделал глубокий вдох.

Зерфа — старое ваалитское слово. Мефистон вытащил его из собственных смутных воспоминаний о детстве. Конечно, оно едва ли что-то значило для Федорака, но теперь Властелин Смерти разместил в подсознании полковника ключевые слова, чтобы можно было перенаправить его мысли прочь от воспоминаний о демоне. Увы, он не мог сказать, сколько времени будут действовать обереги. Воспоминания о Цадкииле будут возвращаться вновь и вновь, пока не найдут трещину в созданной Кровавым Ангелом обороне. И тогда разум полковника разрушится, и он будет не в состоянии мыслить ясно. Вероятно, он продержится месяцы, даже годы, но однажды боль станет слишком сильной.

— Тебе повезло. Немногие смертные подходили настолько близко к созданию варпа и прожили так долго, как ты.

Федорак покосился на него. Теперь он окончательно пришел в себя, его взгляд прояснился.

— Но я ведь не выживу, не так ли? Я все еще чувствую рану в мыслях.

— У тебя осталось время. Кто из нас может поручиться за большее?

Полковник тяжело опустился в кресло, обхватив голову. Но достаточно скоро взял себя в руки и поглядел на Мефистона.

— Что бы вы ни сделали, спасибо. Как мне отплатить?