Шрифт:
Глава 1
Память человека имеет обыкновение машинально регистрировать некоторые весьма незначительные факты и события, и они, без всякой на то причины, надолго заседают у него в голове.
Так, наверное, и Мегрэ, спустя многие годы, мог бы по минутам восстановить все, что происходило во второй половине того спокойного дня на набережной Орфевр.
Прежде всего, комиссару вспомнились бы настенные часы из черного мрамора, оправленные в бронзу: они показывали тогда восемнадцать минут седьмого, а на самом деле было чуть более шести с половиной часов. В соседних десяти кабинетах полицейского управления — у начальника и заведующих отделами — висели точно такие же часы с канделябрами, и с незапамятных времен они точно так же отставали.
Почему эта мысль пришла ему в голову именно в тот день? Он даже попытался подсчитать, сколько контор, учреждений и министерств получили когда-то от некоего Ф.Ледана, имя которого красовалось на светлом циферблате, целую партию подобных часов. Мегрэ мысленно представил себе, с помощью каких ухищрений и интриг этому часовщику-пройдохе удалось провернуть столь выгодную сделку.
Судя по стилю часов, Ф.Ледан умер пятьдесят, а может быть, и сто лет тому назад.
Лампа с зеленым абажуром тогда горела — это был январский день. Точно такие же лампы имелись во всех кабинетах управления уголовной полиции.
Люка, стоявший у стола Мегрэ, складывал в желтоватую папку документы, которые поочередно передавал ему комиссар.
— Я оставляю Жанвье в «Крийоне»?
— Да, но долго там не держи. Замени его кем-нибудь вечером.
В шикарных гостиницах на Елисейских полях произошла серия краж драгоценностей, и полиция установила там тайное наблюдение.
Мегрэ машинально нажал на кнопку звонка. В дверях тотчас же появился старый служащий управления Жозеф.
— Ко мне на прием никого нет?
— Только эта сумасшедшая.
Комиссар не принимал ее всерьез. Вот уже в течение нескольких месяцев раза два-три в неделю эта женщина приходила на набережную Орфевр, молча проскальзывала в приемную, где принималась чего-то вязать. На прием она не желала записываться. Когда женщина появилась в первый раз, Жозеф спросил, кто ее вызывал в управление.
Она хитро улыбнулась и тоном шаловливой проказницы ответила:
— Меня пригласит к себе в кабинет комиссар Мегрэ, если я ему понадоблюсь…
Жозеф протянул ей регистрационную карточку. Она заполнила ее ровным почерком, похожим на почерк монахини. Ее звали Клементина Фолиен, и проживала она на улице Ламарк.
В тот раз принять посетительницу комиссар попросил Жанвье.
— Вас вызывали?
— Комиссар Мегрэ в курсе дела.
— Он направлял вам повестку?
Она снова улыбнулась. Щуплая с виду, полная грации, несмотря на свой возраст, она заявила:
— Повестка мне не нужна.
— Вы хотите что-то сообщить?
— Возможно.
— Комиссар сейчас очень занят.
— Ничего. Я подожду.
Она прождала до семи часов вечера, а потом ушла. Через несколько дней старуха появилась снова в той же сиреневой шляпке, с тем же вязаньем. С видом постоянной посетительницы она уселась на тот же самый стул в приемной с застекленными дверями.
На всякий случай о ней навели справки. Как выяснилось, долгое время она содержала галантерейную лавку на Монмартре и получала от неё солидные доходы. Племянники и племянницы неоднократно пытались поместить старую тетку в психиатрическую лечебницу, но всякий раз врачи отправляли ее назад, заявляя, что опасности для окружающих она не представляла.
Откуда же она выкопала имя Мегрэ? Комиссара в лицо она не знала: он несколько раз проходил через приемную мимо сидевшей там женщины, и она даже не взглянула на него.
— Ну, старина Люка, на сегодня все!
Рабочий день в ту субботу закончился необычно рано. Мегрэ набил табаком трубку, достал из гардероба пальто, шляпу и шарф.
Проходя через приемную, комиссар, на всякий случай, отвернул лицо в сторону от посетительницы. Во дворе полицейского управления он сразу же погрузился в желтоватый туман, который со второй половины дня окутал весь Париж.
Мегрэ не спешил. Подняв воротник пальто, засунув руки в карманы, он обогнул Дворец правосудия, прошел под большими часами и пересек Мост менял. Дойдя до его середины, он почувствовал, что кто-то идет за ним по пятам и быстро оглянулся. Прохожие, зябко поеживаясь от холода, двигались быстрым шагом. Комиссару показалось, что сзади, метрах в десяти от него, какой-то мужчина, одетый во все серое, резко свернул в сторону.
Мегрэ не придал этому значения, решив, что это ему только показалось.
Спустя несколько минут он уже ожидал автобуса на площади Шателе. Когда тот прибыл, комиссар пробрался на открытую площадку, где он мог свободно курить трубку. Он готов был поклясться, что табак тогда казался ему каким-то необычным на вкус. Возможно, причиной тому был туман или свежий воздух, но каждая затяжка доставляла ему удовольствие.
Никаких мыслей в голове у Мегрэ не было, он лишь рассеянно смотрел на покачивающиеся головы стоявших рядом пассажиров.
Выйдя из автобуса, он так же не спеша зашагал по тротуару. Дойдя до безлюдного бульвара Ришар-Ленуар, комиссар увидел свет в окнах своей квартиры. Поднимаясь по знакомой лестнице, он замечал полоски света под дверями, слышал голоса, звуки радио.
Как всегда, дверь открылась сразу же, едва лишь он нажал на кнопку звонка, и мадам Мегрэ, заслоняя собой свет, таинственно приложила палец к губам.
Комиссар вопросительно посмотрел на жену, пытаясь разглядеть, что происходило у нее за спиной.
— У нас гость.
— Что за гость?
— На знаю… Вид у него довольно странный…
— Что он тебе сказал?
— Что ему необходимо поговорить с тобой…
— Как он выглядит?
— Не могу сказать, но от него разит спиртным… Судя по запаху, доносившемуся из кухни, жена приготовила на ужин лотарингскую запеканку.
— Где он?
— Я предложила ему пройти в гостиную…
Она помогла мужу снять пальто, шляпу и шарф. Мегрэ подумал, что в квартире было не так светло, как обычно, но ему, видимо, это только показалось. Пожав плечами, он толкнул дверь в гостиную, куда они поставили купленный около месяца назад телевизор.