Чтение онлайн

— Между кем и кем? — спросил Мегрэ с тенью улыбки, чтобы вынудить собеседника уточнить высказанную мысль.

— Луиза вообразила, что она может выбирать между этим музыкантом и мною.

— А такого выбора не было?

— Нет. И я уже говорил вам почему.

— Она никогда не угрожала разрывом?

— Иногда ей казалось, что она колеблется.

— И вы не боялись, что в один прекрасный день это произойдет?

— Нет.

— Она не настаивала, чтобы вы на ней женились?

— Ее честолюбие не было столь велико. Я убежден, что подобная перспектива даже бы испугала ее. Ей вовсе не надо было становиться мадам Гуэн, единственное, в чем она нуждалась, так это в теплой квартирке, еде три раза в день и чувстве безопасности, которое дает все это. И еще ей хотелось бы прилично одеваться.

— А что бы с ней случилось, если вы, ну, скажем, вдруг исчезните?

— Я застраховал свою жизнь в ее пользу.

— Вы так же поступили и по отношению к Люси Деко?

— Нет.

Телефонный звонок прервал их беседу. Гуэн хотел уже подняться, но остановился.

— Вероятно, это ваш инспектор.

Действительно, это звонил Люка из полицейского комиссариата Батиньоль, находящегося недалеко от дома Дезире Броль.

— Револьвер у меня, патрон. Она сначала прикинулась дурочкой, словно не понимая, о чем я говорю.

— И что ты с ней сделал?

— Отвел в комиссариат.

— Проводи ее на набережную… Кстати, где она нашла револьвер?

— Утверждает, что на столе.

— А откуда она взяла, что оружие принадлежит профессору?

— Для нее это совершенно очевидно. Деталей она не объясняла. Кроме того, она взбешена и даже пыталась меня оцарапать. А что сказал профессор?

— Пока ничего особенного. Мы еще беседуем.

— Мне приехать к вам?

— Сначала загляни в лабораторию и проверь, есть ли на оружии отпечатки пальцев. И заодно доставишь свою подопечную на набережную.

— Хорошо, патрон, — без явного энтузиазма ответил Люка.

И лишь только теперь профессор Гуэн догадался предложить комиссару выпить:

— Коньяку?!

— Охотно.

Профессор нажал кнопку звонка, и та же служанка, что открывала дверь квартиры, появилась на пороге.

— Коньяку!

Они молча сидели до тех пор, пока служанка не появилась с подносом, на котором стояла одна рюмка коньяку.

— Извините, комиссар, но я совсем не пью, — произнес профессор.

Мегрэ, медленно потягивая коньяк и глядя прямо в лицо профессору, который, в свою очередь, так же внимательно рассматривал его, произнес:

— Консьержка, если не ошибаюсь, тоже вам обязана? Не так ли? Кажется, вы спасли жизнь ее сына?

— Я не нуждаюсь в их признательности.

— И тем не менее она предана вам и, как и Люси Деко, готова даже на ложь, только бы у вас не было неприятностей.

— Вполне возможно. Приятно считать себя героем.

— Вы, профессор, не ощущаете ли себя одноким в том мире, в котором вы живете?

— Человеческое существо по своей природе вообще одиноко, чтобы об этом ни говорили. В этом я глубоко убежден. Достаточно один раз принять это — и примиришься с этим навсегда.

— Вы боитесь одиночества?

— Это не то одиночество, которое я имел в виду. Тут, скорее, подходит определение «тоска». Да, я не люблю оставаться один в квартире или в машине. Речь идет об одиночестве физическом, а не моральном. Умный и интересный человек никогда не чувствует себя одиноким наедине с самим собою.

— А как вы относитесь к смерти?

— Мне безразлично, мертв я или нет. Я равнодушен к смерти как к таковой. Но я ненавижу смерть за то, что она позволяет себе делать с человеком. В вашей профессии, комиссар, вы с ней встречаетесь так же часто, как и я.

Профессор прекрасно понимал, что это было его уязвимое место. И этот страх умереть в одиночестве был его маленькой человеческой слабостью, делавшей Гуэна, несмотря на все его величие, обыкновенным человеком, простым смертным, как и все. Но он не стыдился этого.

— После последнего сердечного приступа я почти никогда и нигде не бываю один. С медицинской точки зрения, это совершенно не нужно. И пусть это покажется странным, но простое присутствие человека рядом меня успокаивает. Однажды, когда я был в городе один и почувствовал недомогание, то я сразу вошел в первый же попавшийся бар.

Именно в этот момент, когда профессор наиболее открылся комиссару, Мегрэ задал вопрос, который он уже давно держал наготове:

— Как вы повели себя, когда заметили, что Луиза беременна?

Профессора удивил не сам вопрос и даже не то, что его об этом спросили. Его удивило, что сам этот факт может иметь для кого-то значение.

— Никак, — просто ответил он.

— Она вам говорила об этом?

— Нет. Думаю, что она и сама еще не знала.

— Она узнала об этом в понедельник около шести. Вы ее видели позднее, она вам ничего не сказала?

— Только то, что неважно себя чувствует и хочет прилечь.

— Думали ли вы, что ребенок от вас?

— Ничего такого я не думал.

— У вас никогда не было детей?

— Насколько я знаю, нет.

— А желания иметь ребенка никогда у вас не возникало?
– Ответ профессора Гуэна шокировал комиссара, который вот уже тридцать лет очень хотел стать отцом.

— А зачем? — вопросом на вопрос ответил профессор.

— Да, действительно!

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего.

— Люди, не имеющие никаких серьезных интересов в жизни, воображают, что ребенок придаст их существованию какое-то значение, что они станут полезными и что после них что-то останется. Ко мне это не относится.