Чтение онлайн

— Сейчас он скажет это сам. Он в мастерской, метров на сто пониже. Он лодочный мастер.

В дощатой мастерской двое мужчин заканчивали рыбачью плоскодонку.

— Да, в это время мы сидели в лодке вместе с Альбером. Это мой помощник… Сначала мы поставили вершу, потом, на обратном пути…

— Если бы кто-нибудь пересек Сену в лодке в девять часов вечера на участке между домом Маликов и шлюзом, вы бы его увидели?

— Конечно. Во-первых, еще не стемнело. Потом, если бы мы его и не заметили, то, уж во всяком случае, услышали бы. Вы же знаете, какой слух у рыбаков.

В маленькой лавке, которая обслуживала речников, Мегрэ купил консервы, яйца, сыр, колбасу.

— Сразу видно, что вы из «Ангела», — заметила хозяйка. — В этой гостинице можно помереть с голоду. Лучше бы ее совсем закрыли.

Он поднялся на гору и дошел до вокзала. Впрочем, это был лишь полустанок с домиком путевого обходчика.

— Нет, мсье, в это время никто не проходил. Мы с женой до половины одиннадцатого сидели, перед домом и никого не видели. Мсье Жорж Анри? Нет, его уж точно не видели. Его-то мы хорошо знаем; парень он не гордый и обязательно поболтал бы с нами, ведь мы знакомы.

Но Мегрэ не сдавался. Он заглядывал за живые изгороди, расспрашивал местных жителей — это были главным образом пенсионеры, копавшиеся в своих садиках.

— Мсье Жорж Анри? Нет, мы его не видели. А что, он тоже исчез, как и его кузина?

По автостраде, ведущей к Парижу, проехала большая машина Эрнеста Малика, но за рулем сидел не он, а его брат.

Когда Мегрэ в семь вечера добрался наконец до «Ангела», Ремонда расхохоталась, глядя, как он выкладывает покупки.

— Теперь мы сможем неплохо закусить, — сказала она.

— Хозяйка так и не вставала? К ней никто не заходил?

Ремонда секунду колебалась.

— Только что приходил мсье Малик. Когда я ему сказала, что вы ушли к шлюзу, он поднялся к ней, и они минут пятнадцать шептались, но я не расслышала о чем.

— И часто он навещает Жанну?

— Иногда, когда идет куда-нибудь. Ничего не узнали о Жорже Анри?

Пока Ремонда готовила ужин, Мегрэ выкурил в саду трубку.

Значит, Бернадетта Аморель не лгала, когда говорила, что не видела внука. Впрочем, это еще ничего не доказывало. Мегрэ начинал думать, что в этой семье лгут рее без исключения.

Но почему-то ему казалось, что на этот раз она говорила правду.

Здесь, в Орсене, в семье Маликов, происходило что-то такое, что нужно было скрыть от всех, скрыть во что бы то ни стало. Имело ли это отношение к гибели Мониты? Возможно, но не наверняка.

Итак, сначала было тайное бегство: старуха Аморель, воспользовавшись отсутствием дочери и зятя, приказала везти себя в допотопном лимузине в Мен, чтобы обратиться к Мегрэ за помощью.

В тот же день, когда бывший комиссар уже находился в доме Эрнеста Малика, произошло и второе бегство. На этот раз сбежал Жорж Анри.

Почему его отец утверждает, что мальчик находится у бабушки? Почему, если это было действительно так, он не привез его обратно? И почему мальчишка не появился и на следующий день?

Все это продолжало оставаться загадкой, я Эрнест Малик недаром улыбался Мегрэ столь саркастически и презрительно. Комиссару было не по себе. Это дело ему явно не давалось. Он попал в незнакомую среду с запутанными семейными отношениями, и разобраться в них было нелегко.

До чего же тягостно ему было в этой обстановке, раздражавшей его своей искусственностью. Огромные виллы с пустынными парками, спущенные шторы на окнах, расхаживающие по аллеям садовники, плавучий причал, изящные, как игрушки, отлакированные яхты, сверкающие машины в гаражах…

Раздражали его и эти люди, нерасторжимо связанные между собой, — братья и невестки, которые, может быть, ненавидят друг друга, но в минуту опасности объединились против него.

В довершение всего они соблюдали глубокий траур. И это давало им преимущество, потому что их траур, их горе требовали уважения. В какой же роли, по какому праву бродил он вокруг них и совал свой нос в чужие дела?

Ремонда рассказала ему о Моните, похожей на мальчишку-сорванца, убегавшей из дома со своим двоюродным братцем Жоржем Анри, неряхой с растрепанными длинными волосами.

И вот Мониты нет в живых, а Жорж Анри исчез.

Мегрэ будет искать его и найдет. Уж это, во всяком случае, его обязанность. Он обошел весь Орсен. Теперь он был почти уверен, что мальчик никуда не уезжал. И, может быть, забился в какой-нибудь угол и ждет наступления ночи, чтобы удрать незамеченным.

Мегрэ с аппетитом поужинал в той же кухне, в обществе Ремонды.

— Если хозяйка увидит нас вместе, то не слишком обрадуется, — заметила служанка. — Она только что спрашивала, что вы ели на завтрак, а я сказала, что подала вам в столовую яичницу из двух яиц. А еще спрашивала, не собираетесь ли вы отсюда уехать.

— Когда спрашивала — до или после прихода Малика?

— После.

— В таком случае пари держу, что она и завтра не встанет с постели.

— Она недавно вставала. Я ее не видела, была в саду, но заметила, что она спустилась.

Мегрэ улыбнулся. Он все понял. Он представил себе бесшумно спускающуюся Жанну: та проследила, когда служанка выйдет, и достала с полки спиртное.

— Возможно, я вернусь поздно, — объявил он вдруг, вставая.

— Они вас снова пригласили?

— Нет, я никуда не приглашен. Просто хочется немного пройтись.

Дожидаясь темноты, он сначала гулял по бечевнику вдоль Сены. Потом, заметив сидящего с трубкой в зубах у дверей своего домика путевого обходчика, направился к железнодорожному переезду.

— Не возражаете, если я пройдусь вдоль путей?

— Вообще-то это запрещено. Но ведь вы из полиции? Только будьте осторожны! В десять семнадцать здесь проходит поезд.

Пройдя метров триста вдоль полотна, комиссар заметил первую стену, отгораживавшую владения г-жи Аморель и Шарля Малика. Еще не совсем стемнело, но в доме Бернадетты уже зажгли лампы.