Чтение онлайн

Я прикусил нижнюю губу и начал барабанить по клавишам, заставляя себя писать всё как есть. Через полчаса я разогнулся и выдохнул: письмо было готово. Я решил не отправлять его сразу. Формальный повод тоже нашёлся: нужно было хотя бы раз перечитать текст, чтобы исправить ошибки. Салли была достойна писем без опечаток.

И, кстати, раз уж Салли сама сказала, что в письмах можно быть персонажем, то письмо не обязано быть документальным. Неприятные детали можно опустить, так ведь? Я решил, что перечитаю письмо завтра утром, и, если будет настроение, выброшу некоторые детали .

Я, стараясь ступать тихо, вышел в коридор, который снова показался мне изумрудно-бархатной шкатулкой, набитой странностями. Кухня была пустой, но на столе стоял разрезанный пирог с курицей и шпинатом – явно домашний. Кто-то уже съел треть, а нож оставил рядом – будто приглашая угощаться. Я не стал противиться приглашению и отрезал себе, сперва убрав крошки со стола.

Я стал жевать, разглядывая огромную, заставленную всячиной, кухню и выглянул в окно – за окном на дереве повис пластиковый пакет: видимо, ветер, который пригнал меня сегодня по улице в этот дом, ещё не угомонился. На пакете была надпись службы доставки поверх которой было нарисовано два чёрных кружочка, так что трудно было не увидеть в этом мордочку. Казалось, это не пакет, а привидение, которое присело на дерево, как ворона, и заглядывает в окно.

Я подмигнул привидению, помыл тарелку и решил ложиться спать. Сходил за зубной щёткой и пастой и зашёл в ванную.

Ванная комната (тоже огромная) была, как и почти всё в квартире, чистенькой, но потёртой. Зеркало над умывальником потемнело по краям, а раковина местами потрескалась. Ванна с душем были задёрнуты занавеской – но мне было лень мыться, потому что после пирога меня сморило.

В ванной тоже было окно, я стоял к нему спиной. Ветер шуршал деревьями, пока я шуршал зубной щёткой и это двойное шуршание меня почему-то позабавило. Странно иногда – когда случайные глупые детали совпадают, возникает ощущение, что жизнь рифмуется, как строчки стихотворения.

Ещё мне показалось, что прошуршало что-то ещё – наверное, ветер пронёс ещё один пластиковый пакет мимо окна. Мэру пора оборудовать мусорные контейнерами крышками – ну просто же.

Потом я услышал тонкий голос.

– В пятницу у Антиквара день рождения.

Я поперхнулся пеной, откашлялся, повернулся и увидел, что занавеска ванны отдёрнута, а в обильной пене сидит девушка.

– Если у человека день рождения, надо что-нибудь подарить, – сказала она с комичной рассудительностью.

Я встретился с ней взглядом, девушка улыбнулась во весь рот, а брови её при этом взлетели, как будто она сама была удивлена нашей встрече. Я невольно улыбнулся в ответ – у девушки было хорошее, открытое лицо. И голос, хотя она и передразнивала Антиквара, не был язвительным: она просто забавлялась и словно приглашала всех остальных посмеяться вместе с собой – давно не встречал такой чистой, простой радости. Я сразу же забыл, что это незнакомая девушка, к тому же обнажённая: она ведь на это не обращала внимания.

Девушка, увидев мою улыбку, развеселилась ещё больше. Я сообразил, что, наверное, нелепо выгляжу, улыбаясь ртом, полным пены, продолжая испуганно таращиться на девушку. Я промямлил «извините», выплюнул пену, вымыл рот и повернулся к девушке, не зная куда девать руки. Девушка посмотрела приветливо и я опять перестал стесняться.

– Вы Стрелка, – сказал я не очень уверенно.

– Да? Откуда знаете?

– Антиквар объяснил. У Белки родинка на подбородке.

– Точно. Не путайте. А то мы с Белкой вас покусаем.

Стрелка достала из-под воды руку и важно протянула мне ладонь. Я сделал три шага и пожал её влажные, скользкие пальцы. Стрелка церемонно кивнула, спрятала руку и опустилась поглубже в воду, так что пена закрыла её до подбородка.

У неё были вьющиеся, непослушные волосы, которые она собрала в пучок, и огромные глаза. От горячей воды она раскраснелась и в целом была похожа на пупса с картин Карла Ларссона.

– Ну или не покусаем, – сказала она. – Мы очень милые, кроме разве что с утра. Но после двух сосисок и кофеёчка ведём себя хорошо.

– Я тут… вот только сегодня.

– Ага.

– Вообще я жил с Каменских, но так получилось, что надо было съехать. И мне предложили здесь побыть, совершенно не спрашивая.

Стрелка, как и все остальные в этом доме, оказалась совершенно не заинтересована моей историей. Я неожиданно для себя возмутился.

– Послушайте, а как так получается, что никто не спрашивает, зачем я приехал и почему? И как долго здесь собираюсь прожить? Всем всё равно? Даже никто не объяснил, как здесь жить, какие правила… Ну, я не знаю, мусор выносить чья очередь.

Стрелка пожала плечами и слегка нахмурилась.

– Да нет, не всё равно, – сказала она. – Просто… ну какие тут правила? Мы здесь все с приветом, причём с таким приветом, что в двух словах не объяснить. Люди приезжают неожиданно, уезжают неожиданно. Правила… знаешь, жил тут Дима. Он любил правила и составил список. Пункт первый. Пункт второй. На холодильнике распечатал. То есть распечатал и на холодильник повесил. Я там фломастером нарисовала собачку. Потом Белка нарисовала собачку. Потом Дима исчез.

– Куда исчез?

– Да ты садись, – Стрелка указала на табуретку мокрым пальцем, брызнув на меня водой. – Ой, извини. Это, кажется, было одним из правил: не обсуждать, куда делся один из наших, потому что никому не хочется, чтобы когда он исчез, люди выясняли, куда он ушёл и зачем.

– А какие ещё правила были? Не помните?

– Первое правило было: не обращаться к соседям на «вы».

– А. Извини, – я опустился на табуретку.

– Да ничего. А в целом – ну как-то мы привыкли, что все ведут себя хорошо. Плохие люди к нам не попадают, а если попадают, то не задерживаются. А с хорошими правил не надо. Зачем нам правила? Мы ж не шахматы. Как думаешь, что Антиквару подарить?