Чтение онлайн

Работая на сцене, Энни скоро начала по-настоящему разбираться в драматургическом материале, в структуре, темпоритмике, научилась профессионально оценивать текст и его возможности.

Именно здесь она сделала для себя одно важное открытие. Труппа Тига возобновила постановку пьесы «Парабола». Пьеса была написана двадцать пять лет назад никому тогда не известным драматургом по имени Дэймон Рис. Это позже Рис был награжден несколькими премиями Пулитцера, международными премиями «Тони» за свои романы и пьесы. В последнее время Рис пользовался огромным успехом в Голливуде как выдающийся сценарист.

«Парабола» стала открытием для Энни. Пьеса была написана, когда Рису не исполнилось и тридцати, но по силе психологического анализа не уступала работам известнейших мастеров. Зрители могли оценить тонкие сплетения сложной интриги, переходы настроений. А великолепные диалоги, в которых трепетала еле сдерживаемая страсть и нежность, когда герои произносили обычные, казалось, ничего не значащие слова!

«Парабола» несла в себе зародыш более знаменитых поздних работ Риса – темную трагическую атмосферу. Страсти героев неизбежно вели к гибели, которую, казалось, они сами жадно искали. Но зрители покидали театр, а актеры сцену со странным чувством облегчения. Рок и обреченность несли в себе таинственную прелесть, ибо драматург с присущим ему талантом показывал трагические конфликты, скрытые за обычными судьбами, конфликты, как правило, приводящие к гибели героев и их падению.

После того, как «Парабола» сошла со сцены, Энни не смогла противиться искушению и посмотрела пять известных фильмов, снятых по сценариям Риса. Она прочитала все его романы, которые смогла достать. Все они были одинаково прекрасны, тревожили душу, и впечатление, произведенное ими, было незабываемым.

Однажды в букинистическом магазине на Сорок четвертой улице Энни нашла потрепанный экземпляр «Параболы» в мягкой обложке с фотографией Риса, снятой в то время, когда была написана пьеса. Лицо драматурга произвело огромное впечатление на Энни. В нем читались и юношеская гордость, и высокомерие, но небольшие пронзительные глаза горели язвительным огнем, отражавшим, казалось, состояние души их обладателя. Энни охватило знакомое волнение, которое она всегда испытывала, прочитав очередной роман писателя.

В то же время она с удивлением обнаружила, что никогда раньше она и не пыталась представить себе Риса, хотя он уже считался признанным гением, классиком американской литературы. Она наверняка много раз видела его портреты в книжных магазинах, журналах и даже по телевизору. Странно, но сам Рис совершенно не интересовал ее как личность.

Книги Риса будоражили душу, и Энни решила найти и прочитать все написанное им, подспудно чувствуя то, что ощущали все, кто подпал под обаяние его таланта: Рис извлекал на поверхность то, что было глубоко скрыто в сердцах людей и в душе Энни, хотя эти эмоции были старательно похоронены, и Энни старалась никогда не позволять им вырваться наружу.

– Молодец, Энни, – повторял ее агент Барри Стейн каждый раз, когда клиентка приносила очередной контракт. – Продолжай в том же духе.

– Обязательно, – следовал уверенный ответ.

К собственному удивлению, Барри обнаружил, что Энни Хэвиленд не нуждается в агенте, Стейну оставалась лишь роль клерка, который читал ее контракты и ставил вторую подпись. Она находила работу либо хитростью, либо умением, восхищавшим его. Барри хорошо знал—сейчас трудные времена, и все же Энни постоянно получала роли.

У него не было ни времени, ни желания узнать, как ей удается выполнять все свои профессиональные обязательства. Действительно, изматывающая работа отнимала у Энни все силы, и, чтобы хоть как-то держаться, она принимала самые радикальные меры – довольствовалась пятичасовым сном, принимала витамины, впадала в транс, ни с кем не разговаривала в коротких паузах между актами в «Сенчери Плейерз» и даже спала в поезде подземки по пути домой.

Она не падала с ног благодаря несгибаемой воле и постоянному движению вперед, которого требовала ее работа. Энни никогда не оглядывалась, но зорко следила за обстановкой.

Тем не менее она не могла унять тревожащих душу мыслей.

По мере того, как шло время, Энни понимала, что навязчивые воспоминания о Тине Меррил и других молодых актрисах ее круга не дают ей покоя. Каждая победа, одержанная над продюсером или режиссером, от которого зависело распределение ролей, приносила поражение соперницам, которые могли выполнить эту работу так же хорошо, как сама Энни, и, как она честно признавалась себе, возможно, даже лучше.

Энни не могла не размышлять о жестокости этой гонки, в которой кто-то обязательно будет побежден. Но и победитель, как она убедилась, не испытывал торжества.

Она вспоминала школьные годы: соревнования по гимнастике, лучшая роль в любительской постановке, успехи, достигнутые за счет других студентов, которые не намного отстали в своих усилиях стать первыми. Почему же в те дни совесть не терзала ее так?

Вероятно, тогда от конкуренции не зависело чье-то существование…

Но дело было не только в этом и, несмотря на смятение души, Энни не могла не сознавать: в чем-то она неправа.

В высшей школе она высоко держала голову, свято верила в честность и правосудие и старалась выжить, когда терпела сокрушительное поражение. Но теперь Энни принимала несправедливость в расчет и старалась сделать так, чтобы она поразила кого-нибудь другого. Иначе как еще объяснить ее хорошо просчитанные подходы к людям, питавшим слабость к ее очарованию, к людям, от которых зависела ее работа? В ее расчеты никогда не входило условие оплаты этой благосклонности, она не обещала взамен того, что не могла дать.

В чем причина неудач старательных и даже способных актрис, обладавших не меньшим, чем Энни, талантом, но терявших роли, потому что не владели таким же тонким умением очаровать и обольстить жертву?

Да, время изменило ее; та, прежняя Энни, играла честно и проигрывала так же часто, как побеждала. Но благодаря Хармону Керту и Риме Бэйнс сегодняшняя Энни вела жестокую игру, стремясь только к одному – к победе.

Энни верила в свой талант. Но шоу-бизнес был миром, в котором выжить мог сильнейший, а не лучший. Да, она поставила перед собой цель – чего бы ей это ни стоило.

Цену за выживание приходилось платить высокую.

Эта открывшаяся ей истина была словно яркая вспышка света, ослепляющая мозг, лишающая чувств. Энни с тревогой думала об этом поздно ночью, после целого дня изнурительной работы, но, не найдя ответов и объяснений, впадала в тяжелый сон. К счастью, усталость всегда брала верх. Но наступал новый день, и тяжелые мысли возвращались.

Зато теперь в ее образе жило столько разных Энни, а у нее было так мало времени разобраться в каждой из них…