Мэллори
Шрифт:
С помощью Энн он уточнил все подробности их предстоящего путешествия в Дурбан. Так как передвигаться пришлось бы по большим дорогам, решено было воспользоваться автомобилем Энн. В Дурбане, сказала она, все пересядут в ее моторную лодку и переправятся на остров.
Теперь оставалось лишь дождаться наступления ночи. Полиция не возвращалась, и Корридон начал надеяться, что те два агента не сообразили соотнести его внешность с описанием в газетах.
Каждые полчаса Жан регулярно отходил от окна, пересекал комнату и подходил к кровати, за ножку которой был привязан Холройд. По пути он проходил мимо Корридона и Энн и каждый раз с ненавистью смотрел на девушку.
Где-то после семи часов, в сумерках, Ренлинг встал и, пробормотав, что приготовит что-либо поесть, скрылся в кухне.
Корридон, которого долгое ожидание тоже выводило из себя, встал и подошел к Жанне. Та вздрогнула и выпрямилась.
– Уже? – спросила она.
– Нет, – ответил Корридон, избегая ее вопросительного взгляда. – Нужно подождать по крайней мере час, когда станет совсем темно. К тому же собирается дождь. Если нам немного повезет, улицы будут совершенно пусты.
Не желая продолжать разговор, Корридон отправился на кухню, к Ренлингу.
– Как дела? Может нужна моя помощь?
– Они не перекинулись со мной и парой слов. – Ренлинг был совершенно расстроен. – Теперь я понимаю, что чувствовал бедняга Крей…
– Не надо понапрасну портить кровь, – утешил его Корридон. Обернувшись, он увидел через открытую дверь спину Жана, упорно глядящего в окно. – Их двое, а нас трое, – тихо сказал он. – Энн с нами.
– Что она сможет сделать против них? – безнадежно махнул рукой Ренлинг.
– Она поможет нам на острове.
– Если только мы попадем туда когда-нибудь. Я их лучше знаю. Их ничто не остановит. Да и к тому же, они больше не доверяют мне.
Он умолк, ибо из комнаты донесся слабый крик. Корридон одним прыжком оказался на пороге. Энн, покинув свое убежище, сделала попытку пройти на кухню и лицом к лицу столкнулась с Жанной. В тот момент, когда Корридон влетел в комнату, Жанна вцепилась в руку Энн, на лице ее появилось демоническое выражение. Метнувшись к женщинам, Корридон схватил Жанну за плечо и резко повернул к себе, заставив выпустить руку Энн.
– Хватит! – резко сказал он. – Никаких сцен здесь!
В течение секунды Жанна смотрела на него, словно не узнавая, потом рука ее конвульсивно дернулась. Он на лету поймал ее и толкнул так, что Жанна отлетела к стене.
– Прекратите! – злобно проговорил он. – Довольно! Ведите себя прилично!
Жанна осталась возле стены. Она хотела что-то сказать, но голос отказывался повиноваться ей. Дыхание ее пресеклось, потом с ней начало происходить что-то непонятное. Глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит, лицо перекосилось, сквозь сжатые зубы вырвалось звериное рычание. В несколько секунд она потеряла человеческий облик.
– Осторожно! – предостерегающе крикнул Ренлинг. – Берегитесь! Это не в первый раз!
Корридон невольно отступил назад и взглянул на Энн. Грудь ее бурно вздымалась; ненависть, которая горела в глазах Жанны, угнетала ее… Пальцы Жанны скрючились, как когти, и ее смуглые руки угрожающе потянулись к Корридону. Ничего не видя, она шарила вокруг, рассчитывая расстояние, прежде чем схватить и терзать, терзать…
Жан, некоторое время стоявший безмолвно, неожиданно бросился между Корридоном и Жанной и, не раздумывая, резко ударил ее кулаком в подбородок. В момент падения, однако, подхватил ее и осторожно положил на пол. С необычной для него нежностью наклонился над ней, приподнял веко, пощупал пульс, потом встал.
– Принеси подушку, – приказал он Ренлингу.
Подушку принес Корридон.
Ренлинг, с расширенными от ужаса глазами, был не в состоянии пошевелиться. Он не отрываясь смотрел на Жанну, без сознания лежащую на полу.
Корридон некоторое время следил за манипуляциями Жана, потом достал носовой платок и вытер вспотевшее лицо. Колени его дрожали. Теперь он убедился, что был полностью прав: Жанна психически ненормальна.
– Принести ей что-нибудь выпить? – спросил он у Жана, как всегда, испытывая некоторое чувство вины при виде больного человека.
– Нет, теперь все будет в порядке, – ответил Жан сквозь зубы. В его маленьких глазах было беспокойство, а толстые, грубые руки с необъяснимой нежностью продолжали поправлять подушку под головой Жанны.
– Пусть немного поспит, – добавил он.
Краем глаза он посмотрел на Энн. Бледная, дрожащая от страха, она не спускала с Жанны испуганных глаз.
– Мало на свете женщин, которые перенесли то, что выпало на ее долю, – добавил он, ни к кому не обращаясь.
– Да, это тяжелый случай. – Корридон подошел к Энн.
– Не говорите ей ни о чем, когда она очнется. Сама она ничего не вспомнит. Это не опасно… Нервы… Пройдет, – проговорил Жан, стараясь скрыть свое беспокойство.
– Не рассказывайте сказки, – сухо проговорил Корридон. – Она вела себя, как опасная сумасшедшая. И нуждается в лечении.
– Да? – Жан выпрямился. – Мне это не кажется. Во всем виновата жизнь и то, что с ней произошло. Она выздоровеет, едва мы найдем Мэллори.
И он снова улыбнулся своей безжизненной улыбкой, которая заставила Энн похолодеть.
Когда Жанна открыла глаза, Жан стоял возле нее на коленях и тихонько тряс за плечо.
– Вставай, – приговаривал он. – Как ты себя чувствуешь?
Голос Жана доносился как бы издалека. Жанна чувствовала непонятную тяжесть в голове и смутное беспокойство. Она с трудом различала окружающие предметы, но круглое лицо поляка, маячившее перед ней, подействовало успокаивающе. Она попыталась приподняться, и Жан помог ей.
– Я чувствую себя хорошо, – она поднесла руку к голове. – Я спала?