Шрифт:
Пролог
Вот Вам и еще история от моего давнего знакомого – Морквина Тридцать шестого, одного из самых родовитых и столь же бездарных колдунов, каких только носила Земля к северу от Тру-Горма.
Да-да, я ничего не путаю, и со слухом у Вас все в порядке – речь пойдет именно о том Морквине, толстяке и обжоре, что едва не сделался мужем младшей принцессы, а значит, и зятем самому королю.
И пусть невеста в последний момент одумалась и сбежала из-под венца – не все в жизни удается даже таким отъявленным шельмецам и чародеям – Морквин остался доволен и этим. Ибо счастье – это когда все части вместе. А такого на Земле не бывает, и вся штука в том, кому какая часть от счастья достанется.
«Герою – подвиг, умному – награда» – поделил тогда Морквин. И почти безвозмездно подарил миру то самое чудесное темное имбирное пиво, без которого – тут уж Вы мне поверьте – ни одна мало-мальски стоящая из его историй не была бы им рассказана, а мною записана с его собственных слов, на его мельнице и по его же согласию.
Только вот рассказывать я стану так, как мне это заблагорассудится, нимало не заботясь о поучительной стороне дела, поскольку о здравом смысле мы и не слыхали.
И потом – где мы и где теперь Морквин? А если ему вдруг что-то не понравится в моих словах, то пусть он сам придет и поправит меня, если сможет.
Так вот…
Забраться на вершину Тру-Горма дело далеко не самое легкое, будь ты хоть отчаянный новичок-сорвиголова, хоть трижды умудренный опытом охотник, живущий в этих краях всю свою жизнь.
Всякий, кто хоть однажды пересек этот горный хребет – неважно, желая ли навсегда оставить родные места, чтобы попытать счастья на чужбине, или возвращаясь обратно несолоно хлебавши, или даже с целым мешком серебра, всякий Вам подтвердит – без верного спутника и доброй старой легенды, способной сократить любое восхождение, тут не обойтись.
Зато уж и вид с вершины открывается! Добрую половину Лиаргиля можно разглядеть, да еще и Корахтское королевство в хорошую погоду.
Даже Белый замок с шестью его башнями, глубоким рвом и двумя перекидными мостами виден.
Может, когда-нибудь, если эта проклятая погода изменится, а ноги мои малость заживут после «испанских сапог», которые мне усердно примеряли в замке – может, мы и попробуем взойти на вершину – зрелище того стоит, только сейчас в этом нет совсем никакой нужды.
Мельницу Морквина отлично видно и от подножия горы. Я Вам теперь больше скажу – она, мельница эта, там и стоит.
Прямо у излучины маленькой речки Лупп, которая только ранней весной и бывает бурной, в те две недели, когда тает снежная шапка на средней голове Тру-Горма.
А так ее запросто переходят на лошадях. Надо только брод знать, не то, неровен час, угодишь в омут, и тогда все – ни лошадей, ни сбруи.
Да что это я все о серебряных уздечках, да о поклаже? Еще ни один всадник, не говоря уж о вознице, из омута не выныривал. Такие дела…
Вот над этим самым омутом предок любезного нам Морквина – тоже, понятное дело – Морквин, только Шестой… или Седьмой, (кто теперь упомнит?) и поставил свою знаменитую на весь Лимерик водяную мельницу.
Те, кого он в ту пору пользовал от зубной боли, уже лет триста, как и думать о ней забыли, а водяное колесо все крутится, каменные жернова мерно поскрипывают – мелют, знай себе, мучицу…
Часть первая
ЗАХВАТ
Глава первая
Визит Морквина
Тимофей Брыков, юноша шестнадцати полных лет, не самый большой любитель приключений, лежал на диване в своей комнате. Был поздний вечер. канун Первого сентября.
Густые, грязно-синие сумерки колотились в окно упорным, трехдневного возраста дождем. На лице Тимофея лежала раскрытая «Химия».
Он не спал. Было страшно и скучно. Страшно идти утром в школу, где никто и ничто не избавит его от этой самой «Химии». Скучно было по той же причине.
– Последний день каникул,– вяло размышлял он,– и погода, как назло, распоганилась. А завтра и вовсе в школу. Как подумаю, так словно мыло во рту. Ну, где это видано? Три месяца, а вспомнить нечего. Так и вся жизнь пройдет…
Он вздохнул, перевернул, не открывая глаз, страницу, снова накрыл лицо книгой.
Это был его метод изучения естественных наук – считывание информации напрямую с его носителя, минуя текст. Метод себя ни разу еще не оправдал, но Тимофей был не из тех, кто легко отступает.
– Это ж надо,– бурчал он,– никаких тебе приключений. Я их, конечно, сам не ищу, но вот, чтобы так, ничего…
Неожиданно в окно ударил ветер. Форточка оглушительно грохнула, холодные капли обожгли шею. Тимофей даже не вздрогнул. Он мечтал.
– Спасти кого, что ли? Только вот где?
– Места знать надо, брат Тимофей.
– Волколак тебе брат,– машинально ответил Тимофей.– Не успеешь глаза закрыть, а уж кто-нибудь обязательно тут как тут. Просто, как комары роятся…
Внезапно он сел. Отбросил книгу. Прямо перед ним, в черной раме окна, стоял человек.
Грузная фигура его в длинном, до пят, мокром балахоне, занимала почти все пространство между диваном и дверью. Лицо было прикрыто низко надвинутым капюшоном и утопало в густой тени от лампы. Проскочить в дверь, мимо незваного гостя нечего было и думать.
– Ты кто такой?– поинтересовался Тимофей с деланным равнодушием. Губы у него пересохли.– Откуда ты меня знаешь?
– Я тот, кто тебе нужен,– голос незнакомца прозвучал неожиданно мелодично, даже вкрадчиво.– И я укажу тебе путь, где, кроме подвигов, вообще делать нечего. И принцесс там видимо-невидимо. Спасай хоть каждую.
Голос баюкал, успокаивал. Слова лились гладко, нараспев. Казалось, ничего приятнее, чем эти звуки, и представить нельзя. Тимофея даже передернуло от отвращения.