Мелодия для саксофона
Шрифт:
Подойдя к дому, Екатерина Терентьевна увидела подростков, играющих в бадминтон на площадке перед домом.
«Ну, что ж, – подумала она одобрительно, – в такую погоду и впрямь лучше размяться на свежем воздухе, чем сидеть дома, уткнувшись в компьютер».
Внучка как-то сказала ей, что теперь все, не только молодые и даже пожилые, сидят в социальных сетях. И даже объяснила, что это такое.
Со слов Инессы Самсонова поняла, что это что-то вроде посиделок, но не как раньше в деревне на завалинке или в их время на кухне, а виртуально. То есть как бы не на самом деле. Ни с подругой тебе чаю попить, ни секретами поделиться. Всё напоказ!
Самсонова не одобряла такого общения и была рада, что ни внук, ни внучка не злоупотребляют этими коварными сетями и охотно общаются воочию с подругами и приятелями.
Екатерина Терентьевна вставила ключ в замочную скважину и дважды повернула его.
Инесса после университета сразу побежала домой: мать ещё вчера вечером сказала ей, что сегодня к ним приезжает бабушка, и девушке хотелось как можно скорее обсудить с ней фасон платья, который она наденет на второй день после свадьбы.
Ведь её бабушка всю жизнь проработала в элитном ателье. Начинала она закройщицей и дослужилась до заведующей, которой и проработала ровно двадцать один год.
Ради разговора с бабушкой Инесса отказалась от похода с подружками в кафе сразу после занятий и отменила свидание с Глебом, назначенное на вечер.
– Глебушка, – щебетала она в трубку, – ты только не сердись! Но мне очень! Очень нужно обсудить с бабушкой ряд вопросов, касающихся нашей свадьбы.
– Вернее, твоих нарядов, – улыбался в трубку Глеб.
Инесса не могла видеть, что жених улыбается, но прекрасно догадывалась об этом, улавливая нотки иронии в его словах.
– Да, хоть бы и нарядов, – защищалась она, – разве наряды – это не часть свадьбы?
– Конечно, часть, – соглашался Глеб всё с той же улыбкой.
– Между прочим, свадьба бывает только раз в жизни! – выпалила Инесса и запнулась.
– В идеале, да, – прожурчал голос Глеба.
– А ты что, разводиться со мной собираешься? – насторожилась девушка.
– Инесса! Милая! Мы же с тобой пока даже не поженились! – воскликнул он.
– Ну, это я так, на всякий случай, – поспешила оправдаться она.
– Я так и понял, – улыбнулся Глеб.
– Значит, ты не сердишься?
– Нисколько.
– Я тебя люблю!
– Я тоже люблю тебя, моя принцесса.
– Так я побежала?
– Беги!
– Целую!
– Взаимно.
– Скажи, что ты целуешь меня сто тысяч раз!
– Инесса! Я надеюсь, за всю нашу жизнь, которую мы проведём с тобой вместе, поцеловать тебя не один миллион раз.
– Обещаешь?
– Зуб даю! – пошутил он.
Инесса счастливо рассмеялась и отключилась.
– Какой же она ещё всё-таки ребёнок, – с умилением подумал влюблённый парень.
Девушка между тем запрыгнула на подножку автобуса и быстро прошла сначала в середину, а потом к передней двери.
Ехать ей было всего две остановки. Обычно она проходила их пешком, но сегодня ей так хотелось поскорее увидеть бабушку.
Ага, вот и её остановка.
Инесса лёгкой птичкой выпорхнула из дверей остановившегося автобуса и понеслась домой.
Несмотря на спешку, девушка успевала радоваться прекрасной погоде.
«Не зря говорят, что октябрь – большой притворщик! Ему ничего не стоит притвориться серединой весны и обмануть готовых обманываться прохожих. Вон и травка нежно-зелёная точь-в-точь, как в апреле, и цветочки на газонах, и птички с ветки на ветку перепархивают. Это, конечно, не соловьи и малиновки, а синички и воробьи, но всё равно, как хорошо!»
Девушка замедлила шаг, открыла сумку и, вытащив из неё пакетик семечек, надорвала его и рассыпала угощенье возле бровки. Птицы тотчас спорхнули с веток и стали клевать семечки.
«Интересно, – подумала Инесса, – почему в последнее время почти не видно голубей?»
Нельзя сказать, чтобы она любила этих разжиревших от еды из контейнеров и неуклюже переваливающихся при ходьбе с боку на бок представителей птичьего племени, но они были столь привычным элементом городского пейзажа, что их, как ни странно, не хватало.
Последний раз Инесса видела голубей в парке, куда они ходили с Глебом две недели назад. Но в парке голуби совсем другие. Они, конечно, тоже не прочь выпросить еду у посетителей и даже рискуют утащить семечки из-под носа зазевавшейся белки. Но всё-таки они поджарые и подвижные. Не то что разленившиеся дворовые.
«Интересно, куда они всё-таки подевались, – думала девушка, ставя ногу на первую ступень в подъезде, – надо спросить Глеба. Он всё знает!»
Инесса открыла дверь своим ключом, щёлкнула выключателем и хотела крикнуть радостно: «Бабушка, а вот и я!» Но замерла, онемев от ужаса возле порога.
Её бабушка лежала на полу в прихожей, возле неё растеклась тёмная лужа крови.
Шкаф для одежды был открыт, и одна рука бабушки словно тянулась к нему, чтобы закрыть дверцу. Был виден висевший внутри её плащ цвета кофе с молоком.
В этот самый момент в голове у девушки пронеслась мысль, что бабушка всегда пила кофе только с сахаром и молоком или со сливками.
Через мгновение Инесса пронзительно закричала.
Её оглушительный прерывистый крик привлёк внимание соседей не только на их этаже, но и ниже.
Глава 2
Первым прибежал сосед снизу Егор Степанович Никаноров.
Несмотря на то, что он был немолод, всё-таки восьмой десяток пошёл, пенсионер не растерялся, не впал в панику, а сразу вызвал полицию и «Скорую». Потом появилась запыхавшаяся соседка из квартиры напротив Валентина Макаровна Устюгова.