Чтение онлайн

Потом мы по очереди бегали в магазин.

И вот наступил, так сказать, апофеоз попойки.

И тут, против ожидания, Толстоносый, с точки зрения моих тогдашних представлений о веселом времяпрепровождении, повел себя совершенно блестяще.

Вечер закончился тем, что я вынес из уборной велосипедную раму с рулем, сиденьем и колесами; под одобрительное хихиканье подружек с превеликими трудами собрал все это, колеса подкачал и усадил на это сооружение развеселившегося Юрка, предварительно велев девицам раздеть его до трусов. Потом открыл входную дверь, дал Юрку строгий наказ на лестничной площадке сразу повернуть направо и… отчаянный спортсмен, крича во все горло, загрохотал вниз по лестнице.

Забыл сказать, жил я на восьмом этаже дома, в котором перманентно портился лифт. Не работал он и в тот злополучный вечер.

Возможно, Юрок добрался бы и до первого этажа, — упорства ему и тогда было не занимать, — если бы в ту минуту, проклиная все лифты на свете, по лестнице не поднимался к себе домой огромный полковник-интендант с пудовым арбузом в руках.

Когда до слуха привыкшего к кабинетной тишине полковника донесся непонятный нарастающий шум, он остановился, настороженно прислушиваясь, предусмотрительно прижался к стене спиной и замер в обнимку со своим дурацким арбузом.

И тогда из-за поворота, пересчитывая ступеньки, на него, как смерч, налетел, сверкая вытаращенными глазами, неизвестный человек в футбольных трусах, сидящий на уже искореженном спортивном велосипеде, и дальше, вниз по лестнице, полковник в обнимку с арбузом и Юрок на велосипеде, воя и матерясь, кубарем проследовали вместе, составив на короткое время нераздельное целое.

Следующее утро прошло не менее весело. На такси, с тремя ящиками спасительного "Будвара", прибыл Алекс, который был встречен бурей восторгов. Потому что у всех в груди бушевал пожар такой посталкогольной силы, что его могло потушить только пиво.

Юрок, обложенный мокрыми полотенцами (рассвирепевший полковник, оправившись после падения, успел-таки надавать тумаков бесстрашному велосипедисту), беспрестанно постанывал, находясь под бдительной опекой Ваксы и ее подружки. Последняя, благодаря своевременно и демонстративно проявленной заботе, стала на какое-то время и его подружкой.

Ничто так не сближает русских людей, как совместное распитие спиртных напитков.

С той поры мы с Юрком стали друзьями, и дружба наша длится без малого двадцать лет…

Неужели ей суждено скоро оборваться?

Я лежал в своей излюбленной позе на кровати и полировал взглядом потолок.

Было раннее утро.

От нечего делать я представил себе, что я не художник, а писатель. И мне предстоит написать книгу. Книгу истории жизни Сергея Бахметьева, начав ее с сегодняшнего дня.

Итак, в путь…

Главный герой разрывает отношения с Диной…

Используя свой дьявольский дар, он уничтожает соперников. Он становится кумиром толпы, но его ждет печальный и глупый конец — на своей средиземноморской вилле, где он отдыхает с молодой женой, ему приходит в голову мысль покончить жизнь самоубийством.

Происходит это следующим образом: попивая виски, сидя с соломенной шляпой на голове в шезлонге на берегу моря, он вдруг понимает, что его слава — ничто в сравнении с разрушениями, которые он принес не только своим врагам, но и друзьям. Но самое главное — он разрушил самого себя. Он стремился не к гармонии с миром, в которой только и возможно счастье, а к ее отрицанию. И пришел к краху.

От него остается только шляпа, которая покачивается на волнах…

Где-то я уже читал нечто подобное. То есть, я был бы не первым, кто, придя к отрицанию общечеловеческих ценностей, был вынужден в холодную погоду, бросив выпивку, ни с того ни с сего бултыхнуться в неприветливые морские волны…

Я повернулся набок и уперся глазами в окно. Сквозь листву за окном я увидел дом напротив, ветхий балкон, а на нем сидящего в кресле старого человека, который дремал, уронив голову на грудь. Невольные параллели пришли на ум… Старый человек, прожил долгую, скучную жизнь…

Но как хорошо и покойно ему сидится в этом кресле!

…Я подумал, как-то все слишком быстро произошло… Не успел насладиться молодой женой и белоснежной виллой, как извольте пожаловать на дно… Сказывается, наверно, отсутствие литературного опыта.

И символ какой-то сомнительный. Шляпа…

Вероятно, роман, как и жизнь, можно сконструировать… И записать в голове план на будущее. Чтобы, не дай Бог, не позабыть.

Но, как верно заметил один мудрый человек, писатель лишь угадывает сюжет и переносит его на бумагу. Конечно, он имел в виду настоящих писателей. Кстати, он и сам был настоящим писателем.

Тот же мудрый человек объяснял, как это делается. Писатель улавливает существующие в воздухе, в пространстве некие сигналы, перерабатывает их своими сверхчувствительными мозгами и затем пускает в дело, выдавая на-гора потоки бессмертных творений.

То есть писатель как бы уподобляется приемнику с антенной, которая выхватывает из окружающего мира импульсы, несущие всевозможную информацию о жизни на земле. Ему остается лишь внимательно прислушиваться и старательно все записывать. Но это дано далеко не каждому. Только избранных Бог наделил такими антеннами.

Я тщательно ощупал свою голову, но, естественно, никаких следов антенны не обнаружил.

…Как показали дальнейшие события, что-то — что?! — не позволило мне следовать вышеупомянутому плану. Он так и остался в голове, вызвав лишь потребность мысленно побродить вокруг него, неторопливо рассуждая о его неприемлемости.

Я был не в силах спланировать роман (или жизнь) по заранее приготовленному рецепту.

Все — все! — произошло совсем по-другому. И ничего не надо было изобретать.