Чтение онлайн

Интересно, какова она, эта белотелая нимфа? Вероятно, хорошенькая, у Сёмы всегда были классные бабы…

Я закрыл глаза. Вот сейчас она войдет в комнату, эта красотка по имени Сара. Девушка во всей пленительной и знойной прелести своих неполных тридцати.

Обожаю девушек, уже познавших любовь и наслаждение. И умеющих ценить драгоценные минуты близости с мужчиной. Страстная, опытная, зрелая, с длинными, стройными ногами, манящими влажными глазами, высокой грудью, бархатистой кожей… С любовными секретами, которыми владеет в совершенстве. Словом, красивая современная женщина в еврейско-восточном стиле, которая знает толк в сексе, которая понимает все с первого взгляда и которая не станет мешкать и размениваться на пошлое кокетство, а сразу ляжет в постель…

Между тем, признаюсь, я бы не сильно удивился, если вместо писаной красавицы в гостиную, прихрамывая и подволакивая ногу, вломилась бы красномордая торговка с Центрального рынка, ражая баба в засаленном фартуке, с колтуном на голове, подпоясанная веревкой и обутая в кирзовые сапоги, и громоподобным голосом оповестила бы нас о конце света.

Когда живешь в такой загадочной стране, как Россия, и в такое запутанное время, как начало двадцать первого века, и водишь короткое знакомство с такими субъектами, как Шварц, приучишься ничему не удивляться.

Но то, что я увидел, не шло ни в какое сравнение с моими жиденькими фантазиями!

Когда Шварц, крепко держа за руку, ввел суженную в комнату, что-то заставило меня подняться и вытянуться во фронт.

Крупные, представительные особи у многих вызывают неосознанное желание подчиняться им без рассуждений. Если следовать (непопулярной ныне в среде верующих интеллектуалов) дарвиновской теории происхождения человека, то эту унижающую человеческое достоинство черту мы могли унаследовать от наших с вами заросших шерстью предков, которые, возможно, в этом отношении мало отличались от обезьян, волков и тигров, безоговорочно признающих главенство тех, у кого страшнее клыки и сильнее лапы.

Суженая была хорошего баскетбольного роста.

Но главное, она была в форме капитана милиции. Женщина подслеповато щурилась, и когда она увидела хрустальные висюльки люстры, вдруг оказавшиеся прямо перед ее лицом — на уровне глаз, — она инстинктивно шагнула в сторону, наступив несчастному Шварцу на ногу. Сёму перекосило, и было видно, с каким трудом он сдерживается, чтобы не завопить от боли.

Хорошо еще, что женщина была не в офицерских сапогах. Вообще надо признать, она была довольно миловидна. Хотя и очень худощава, если не сказать — костиста. И рост…

Интересно, сколько она весит? Вернее, сколько весят ее кости?.. И так ли уж завораживающе и соблазнительно они гремят, когда она предается страсти?

Чем-то женщина-капитан походила на крупное животное, случайно затесавшееся в человеческую компанию и не знающее, куда ставить ноги. Как с ней справляется Сёма?..

Тут я вспомнил Юрка и его захватывающее описание ночи любви с топ-моделью, у которой он утром обнаружил повадки пробуждающегося ото сна динозавра.

Повторяю, женщина была очень высокого роста, Шварц сокрушался не даром. Что же касается костей, то они — будем строго придерживаться правды — не гремели. Во всяком случае, при ходьбе… Чего не было — того не было.

Зато гремел, сотрясаясь на стеклянной полочке, китайский сервиз в шварцевском серванте. И это вполне объяснимо, ибо женщина-милиционер была в домашних тапочках без каблуков и, идя, тяжело ступала с пятки. Да, подумал я, славная из нее может получиться женушка…

— Вот, познакомься, Сережа, это Сарочка, — елейным голоском пропел Шварц, — моя невеста.

Его распирало от счастья. Посмотри, говорило его сияющее лицо, какую я "оторвал" себе красавицу.

— Вы не знакомы с Юрием Королем? — неожиданно для себя выпалил я. Потом, демонстративно задрав голову, посмотрел на гигантессу, на миг представив ее на подиуме.

Шварц встал между нами, как рефери на боксерском ринге.

— С писателем? — басом поинтересовалась женщина.

— Да. С писателем Юрием Королем.

— А по какому делу он проходил?

— Вообще-то…

— Как обвиняемый? Как свидетель? — допрашивала капитан милиции.

— Скорее, как потерпевший… — сказал я.

Девица отрицательно покрутила головой.

И тут виски или что-то там другое (может, подсыпал какой-нибудь дряни мне в стакан хитромудрый Шварц, пока я мечтал о том, как бы его получше сглазить?) сделали свое черное дело, и я внезапно почувствовал, что теряю контроль над собой.

Мне в голову неожиданно пришла сумасшедшая мысль, что всё она, эта баба-капитан, врет и что знает она, знает Юрка, и что была у них та ночь любви, когда она, в упоении погромыхивая костями, со страстью игуанодона предавалась похоти с моим пьяным другом…

Помню, перед тем как провалиться в беспамятную пропасть, я выкрикнул:

— Будь ты проклят, подлый Шварц!

…Я очнулся… Да-да, очнулся, не проснулся, а именно очнулся — что со мной делают враги? — то по голове поленом, то в водку что-то подмешают! То я сам перепью, значит, я тоже враг самому себе?..

И долго лежал так, боясь открыть глаза. А что если, с ужасом подумал я, открою вот сейчас глаза, а вокруг меня лес глухой и волки шастают. Голодные… Трусят, сужая круги, дышат опавшими от долгого поста боками. Языками шершавыми облизываются… Слюна по мордам сбегает — мутная, тягучая, густая… Ждут… Или лежу я в морге… на мраморном столе. По ошибке положили… Ну, положили и положили… А вокруг покойники… Настоящие! Свет откуда-то, сверху, синий… Почему синий?

Люди, люди, что я вам плохого сделал? За что вы меня так?..