Мельвир
Шрифт:
– Мельв, убери свои чертовы Печати! – взревел я. – Они меня ослабляют!
– Ага, щас! Чтобы ты сбежал! – язвительно откликнулся этот невыносимый зануда. – Успокойся. Убить тебя я ей не дам!
– Это Он!
– Да какая разница!
С диким ревом Сумеречная Тварь наконец-то обрушилась на свою жертву. Вот только выбрал Ийес для нападения не меня. С легкостью пройдя прямо сквозь полыхавшее в руках чародея светлое пламя, Ийес сбил его с ног. Следующим ударом хвостовой вилки он должен был размозжить чародею голову, но я подставил под удар силовой щит. С трудом поднявшись на ноги, я похромал к Сумеречной Твари. Чудище замерло, не сводя с меня пристальных напряженных глаз. Трехпалая лапа прижала трепыхавшегося чародея к земле, не делая попыток навредить.
Я сам не знал, что собираюсь делать, пока ковылял до Ийеса. Наконец, мы поравнялись с чудовищем. Оставался один последний шаг… Сделав его, я протянул руку и тяжело оперся ладонью на вздымающуюся в такт дыханью чешую Твари.
– Хочешь – убивай. Я и, правда, виноват перед тобой, - странно, но в этот момент я был даже счастлив.
«Мальчишка осторожно гладил складки перепончатых крыльев, опасливо поглядывая на хищную морду чудовища.
– Хочешь увидеть сверху свой мир? – предложило оно.
В тот день мальчик впервые узнал, что значит обрести свободу. Нестись по небу, прижавшись к жесткой чешуе Сумеречной Твари, оставив позади все. Каждого, кого боялся прежде. Узкие улочки, на которых вырос и много раз мог распроститься с жизнью».
Прикрыв глаза, Ийессамбруа ничего не ответил. Мы стояли так, прислонившись друг к другу целую вечность. Пока нас не окликнул ворчливый голос чародея.
– Я, конечно, рад насчет вашего примирения и все такое. Но здесь неудобно лежать! – мрачно сообщил Мельвир. – Гвир, скажи своему другу, чтобы убрал с меня лапу, пожалуйста!
Мы с Ийесом переглянулись.
– Кстати, насчет этого… Он уберет с тебя лапу, как только ты снимешь Печати! – расправив плечи, высокомерно сообщил бывший и будущий Владыка Темных земель.
Чародей помолчал.
– Боюсь, что с этим могут возникнуть проблемы, - наконец, сообщил он.
– В каком смысле?! – опешил я. – Ты не можешь убрать собственные Печати, что ли?!
Конечно, с магами иногда такое случается. Мне тоже доводилось по молодости сотворить парочку заковыристых заклинаний, которые потом никак не получалось развеять. Но Мельвир вообще-то был светлым чародеем высочайшего уровня!
– Могу! – поморщившись, сообщил маг. – Но не буду.
Глаза Сумеречной Твари опасно полыхнули. Тяжелая лапа нажала на грудную клетку остроухого, вдавив чародея в землю. Я сделал жест, заставивший Ийеса чуть ослабить хватку. Присел на корточки перед чародеем.
– В каком смысле «не будешь»?! – возмутился я. – Расклад сил поменялся, если ты не заметил! Я – снова Темный Владыка и у меня есть Сумеречная Тварь! Причем одна из сильнейших! Сними свои дурацкие Печати и умоляй, чтобы я оставил тебя в живых, светлый! Тогда, может быть, я тебя пощажу!
Мельвир усмехнулся.
– Ни за что! Я скорее сдохну, чем сниму их и позволю тебе вернуться к прежним занятиям!
– Как пожелаешь! – широко оскалился я.
Следующие четыре часа были для светлого чародея, ну, скажем так… неприятными. В пыточных заклинаниях я разбираюсь не хуже, чем он в аналогичных Печатях. Наконец, я посмотрел на подвешенного за ноги Ийесом к дереву окровавленного чародея. По идее воины, куда более опытные и закаленные в боях к этому моменту уже ломались. А чародеи вроде Мельвира, хотя и крепкий народ, но в бою они обычно стоят где-нибудь на пригорке и делают гадости вражеской армии с безопасного расстояния.
– Итак? – недобро оскалился я. – Очень надеюсь, что ты передумал. Сними Печати и моли о пощаде, глупец!
Мельв открыл глаза. Только что он заходился в крике от боли, но, против ожидания, на губах чародея вновь расцвела усмешка. Острая и язвительная, как обычно. Вот только раньше он причинял мне с такой боль. А теперь я мог сделать все, что угодно.
– Ты и правда думаешь, что все будет так просто, Гвир? Ну и кто здесь глупец? – усмехнулся чародей. – Среди Печатей, что я на тебя поставил, есть Печать Смерти. Которую я могу активизировать в любой момент.
«Любой! Любой!» - эхом отдалось в моей голове.
То есть на протяжении этих четырех часов тоже мог. Хоть в тот момент, когда я заставил его тело судорожно изгибаться под «Костоломом», хоть тогда, когда Иейс опасно оскалившись, угрожал его сожрать! В любой.
– Почему же ты не применил ее до сих пор? – я постарался взять себя в руки.
Чародей, не мигая, смотрел на меня.
– Хотел увидеть, как далеко ты зайдешь. Кстати, Печать сделана так, что активизируется сама в случае моей смерти. Так что не надейся, что сумеешь прикончить меня раньше, чем я успею ее использовать. Это не поможет.
Я, молча, переваривал сказанное. Судя по оторопевшей морде Сумеречной Твари, Ийес тоже такого не ожидал. Ну, он-то остроухого безумца видит впервые в жизни. А вот мне стоило ожидать чего-то подобного!
– Так что ты все еще у меня в плену, Гвир! – беспечно порадовал Мельвир. – А теперь, будь добр, сними меня с этого дерева, пока я не разозлился по-настоящему.
– И что тогда будет? – кисло спросил я, прикидывая, как именно мне предстоит расплачиваться за случившееся.
– Тебе лучше не знать! – заверил чародей.
Выругавшись, я велел Ийесу наклонить дерево, к которому мы его привязали, и принялся распутывать веревку на ноге чародея. Складывалось все, как нельзя хуже.
– Ладно, раз уж мы оба пока что живы, у меня есть к тебе одна просьба, - угрюмо произнес я, вернув веревку в дорожную котомку Мельвира.
– Какая? – сухо осведомился чародей, отряхиваясь и вытирая кровь с разбитого лица.
Ну, не отказал я себе в удовольствии помимо пыточных заклинаний, пройтись пару раз кулаком по его самодовольной физиономии!