Чтение онлайн

Когда-то ты совсем по-другому представлял себе эту встречу! Она должна была пожалеть, что потеряла тебя. Попытаться вернуть. А теперь небось радуется, что тогда отвязалась.

Чушь. Скорее всего, она меня и за человека-то не считает.

Следующая порция воды из шприца в желудок. И снова этот ужасный подъем. На поверхность.

Черт бы все подрал!

— Содержимое желудка — шестьсот миллилитров.

— Сестра, капельницу!

А-а-а!!! Он попробовал кричать — плевать на эти резиновые трубки. Игла впивается в исколотую, воспаленную вену, как жало шершня. Михал дергается всем телом.

Да разве я для них человек?

Снова укол. Огненная вспышка в голове. Вот теперь остается только зареветь по-звериному.

— Никак не выходит, — доносится голос сестры.

— Ну-ка, дай. — Это уже Олина.

Господи, хоть бы она ушла!

И снова эта дикая боль.

Сколько же раз я точно так, без всякой надежды на успех, пытался вколоть себе очередной дозняк. Тридцать-сорок попыток. Четыре часа мучений. Ванна с горячей водой — может, вены хоть чуть-чуть набухнут, слабая искорка надежды, ну должно же в конце концов повезти. Укол под язык — последний шанс. Когда же конец всему?

Опять укол!

— Ну наконец-то, — слышит Михал.

— Сестра, катетер!

И, прежде чем Михал успевает передохнуть, чьи-то руки берут его за член. Неужели сестра? Закрыть от стыда глаза.

Только бы не видеть, Олина это или нет. Так далеко мы никогда не заходили.

Какая-то мазь? Рука сжимает сильнее. Тупо отдается боль. И снова. Жгучая, режущая боль, когда катетер проникает в мочеиспускательный канал. Опять то ужасное погружение в глубину, которое нельзя остановить. Михал чувствует, как по щекам текут слезы.

— Возьмите мочу, — доносится откуда-то из забытья.

— Отправьте на токсикологию, — где-то за головой Михала говорит врач.

Больше он ничего не слышит. Только невнятные голоса сестер. Все тонет в странном мутном полумраке. И коридор, и привязанные руки, и девушки в медицинских халатах, и Олина. И те проклятые трубки в трахее и мочевом пузыре. И собственная голова. И мозг там внутри. И каждая мысль, каждый миг.

Снова в глубину. Поверхность жутко далеко, и мгла сгущается в черноту. Только ингалятор с неумолимой регулярностью проталкивает в Михала воздух.

Проклятье, что у меня в глотке? Выплюнуть? Не выходит. Какая-то кишка?

Михал открывает глаза.

Белый потолок, белое одеяло. Снова глюки?

Да нет. До тошноты знакомая боль нарывов на ногах. Он попробовал встать. Руки привязаны к кровати.

Что за дела?

Он дернулся. Одеяло сползло. Какие-то провода от груди к аппарату за спинкой кровати. Михал покосился в ту сторону. Прыгающая точка на мониторе. ЭКГ. Больница! А эта чертова трубка ведет к дыхательному аппарату. Вспомнилась та ужасная, невыносимая боль в легких. Жуткое погружение под воду, где нельзя вдохнуть. Страх смерти.

Ну я и идиот! Связаться черт-те с кем, кто кинет тебя тут же, лишь бы самим не вляпаться.

А разве я думал, что переберу? И что потом меня оттащат на улицу подальше от берлоги и бросят подыхать на помойке?

Наширялись моим товаром. А дальше? Как поняли, что дело плохо, взяли и вышвырнули. Подонки, ну и подонки…

Теперь небось на моем кайфе отлично погуляют. Это же надо, так наколоть! Ну и мразь.

Может, они нарочно крутняк задвинули [8] , чтоб после забрать себе все? Значит, так, последнюю дозу колол Моська. Этот змей. Тварь кривая. Не помню, видел я, как он ее готовил? Вряд ли. Я уже тащился вовсю, где там было следить. Суки. Дружки называется. Я им вообще до фонаря. Для такого молодняка просто развалина. Падаль. Попользоваться и выкинуть.

Или я уже совсем крейзанулся? Просто последняя доза была не в кайф. И больше ничего.

А если они меня вообще не довели до той берлоги, куда обещали на вписку [9] , если динамили? Старого торчка [10] вроде меня не так-то просто заныкать, на всю Прагу прогремел!

Небось трепали, хотели выманить меня из того кабака. Неужто сразу додумались до такой приманки?

Кретин я, им бутылка с болтушкой нужна была, та, что я сдуру показал Моське. Попался как пионер. А те сразу просекли фишку — пустили по вене крутняк и выкинули на улицу. Сдохну — им же лучше. Никаких забот, да и отомстить некому. И целую бутылку себе.

Да, так оно все и было!

Нет, чушь. Не могли они на такое пойти. Зеленые больно.

А вдруг? Откуда мне знать, что они за народ? И сколько на игле сидят [11] ?

А если их подрядили ребята из команды [12] ? Идиотство. Мания преследования — не иначе. Проклятье. Всего-то и нужен один дозняк, чтобы очухаться и вспомнить. Только где его взять?

Он чувствовал, как трясутся привязанные к постели руки. И пот по всему телу. Михал скорчился под одеялом. Такой боли в ногах еще не было. Позвать сестру? Может, дадут какое-нибудь успокоительное.

— Сестра!

Олина вчера ночью! Нет, только бы не видеть ее. Лучше потерпеть. Хотя бы несколько минут, пока до них наконец дойдет, что я снова вынырнул. Надо бы обмозговать, как себя вести.

А что они вообще обо мне знают? По моим исколотым венам и так все предельно ясно.

Интересно, они уже настучали в милицию?

И что говорить, когда те придут разнюхивать? Банальная история, наркотик продал какой-то неизвестный в баре.

А мочу на токсикологию они уже послали. Наверняка точно определят, чем я продвинулся [13] .

Да нет, в самом деле, выглядит правдоподобно: стало плохо, вот я и отправился домой из бара. Ну а дальше? Ничего не помню. Все отрицать. Надо же как-то выпутываться. Черт, если б хоть эти проклятые руки не тряслись. Собраться. Мысли в кулак. Дозняк бы сейчас — и все будет о'кей. Даже боль в ногах пройдет.

Заставить себя не думать об этой кретинской дозе. Выдержать с закрытыми глазами, сколько смогу. А потом? Допрос еще туда-сюда. А вот психушка — теперь верняк. Зато там уж точно можно чем-нибудь зарядиться.