Меморандум
Шрифт:
Я нагнулся, подобрал с пола лист писчей бумаги, вынул из кармана шариковую ручку, протянул ему.
– Пиши! Фамилия, имя, отчество, номер части ...
Он покрутил ручку с интересом.
– Пиши сам, почерк выдает!
– Тогда диктуй!
– Зверев Иван Николаевич, из Коммунистической дивизии товарища Смыкина. Родился 17 декабря 1890, холост, все?
– Пока хватит! Завтра с утра придешь в гостиницу, если надумаешь с нами, сам, силком никого не тянем.
– И куда же, к белым?
– спросил он.
– Нет Ваня, не к белым ...
– Сами значит по себе...
– задумался он, - Красные победят?
– спросил он напрямик.
Я кивнул, жить без иллюзий намного проще.
– Не могу больше как крыса жить!
– сказал наконец он, а я вспомнил слова Ирины, что она не может жить как мышь. Два разных человека. Получается, что остальные хотят? Заработал аппарат, я открыл дверь и крикнул вниз: -Все наверх, кроме Алексея!
Тот серьезно кивнул, а я мысленно поздравил себя, за такое короткое время, мы встретили трех человек, в смысле -людей, и это вселяло надежду.
Тем временем, все столпились вокруг телеграфиста, который подтвердив прием записывал телеграмму на бумаге.
– Богородицк. Командиру спецгруппы. Поздравляю выполнением рев.задания. Ждем. Ленин , Кремль, 31 мая 1918.
По ошеломленным лицам чекиста и телеграфиста я понял, что случилось нечто экстраординарное, такое, чего они не забудут до конца жизни. Они получили телеграмму от Ленина!
– Поставь печать и распишись, - я протянул ему мою ручку, справедливо полагая, что одной легендой больше, одной меньше - роли не играет.
– Ваше задание выполнено!
– отрапортовали от дверей, я обернулся и ответил:
– Спасибо, товарищ!
– Служу трудовому народу!
– напомнил он фразой из фильмов о гражданской войне.
– Мы едем в ГубЧК к товарищу ...м...м..
– Губерману!-услужливо подсказал телеграфист.
– А потом в гостиницу, я надеюсь, там все в порядке?
– Конечно, товарищ комиссар!
– Отдыхайте, товарищи!
Михаил отдал им их личное оружие, и мы вышли в сопровождении восхищенных взглядов.
– Не знаю как ты устроил телеграмму от Ленина, - сказал Мишка по дороге,- но это был шикарный трюк!
– Вот если бы ты читал побольше, а не волочился за девицами, ты бы тоже мог придумать такое!
– сказал я.
– С твоей физиономией только книжки и читать!
– оскорбился он.
– На себя посмотри, харя немытая!
Он бросил руль и вцепился в меня, я стукнул своим лбом в его лоб, раздался треск, Ирина закричала :
– Ой, что вы делаете?! Прекратите сейчас же!
– Еще?
– спросил Мишка.
– Еще!
Мы треснулись во второй раз сильнее чем первый, и оба завопили от боли, откинувшись в разные стороны салона. Советник хохотал, а Ирина была в смущении, она никогда не видела чтобы взрослые люди вели себя так.
– Они же дурачатся!
– успокаивал он ее, поглаживая по плечу.
– Это было так ужасно!
– сказала она.
Я посмотрелся в зеркальце заднего вида, лоб уже покраснел, у Мишки был точно такой же.
– Дайте слово, что не будете так делать!
– Придется придумать что-нибудь еще...
– сказал я тихо.
– И поспеши, а то я смотрю, как-то нехорошо нас встречают!
На дороге заваленной всяким мусором, наподобие баррикады, нас поджидало не менее тридцати человек.
– У тебя есть шанс отличиться!
– сказал я Мишке.
– Городишко очень маленький!
– Провинция!
– сказал Советник.
– А я лилии люблю!
– сказала Принцесса, -Сейчас как раз пора ...
– Будут!
– сказал Советник.
– А как же!
– подтвердили мы с Мишкой.
Май 1918 (Богородицк, Командир)
– Ну ступай, покажи класс!
– обратился я к Миньке, - Ты кажется говорил на тему, что тебе проявить себя не дают.
– Гадюка, хочешь чтобы меня убили?!
– Тогда пусть меня убивают, приношу себя в жертву мировой революции!
– я открыл дверь и оказался на улице, замершей в ожидании. До них было метров сто, не звать же всю толпу к себе, пришлось идти. Шел медленно, держа руки на виду и улыбаясь, как будто встретил любимую тещу.
– Интересно - размышлял я, - работает у них телефон? А если да, то есть-ли связь с соседним городом, потому что в случае военных действий меня точно укокошат, зато Минька успеет увести драндулет. Вон как целятся, что же они о нас думают?
Я шел пока винтовка первого в шеренге не уткнулась мне в грудь.
– Огонь есть?
– спросил я, крутя сигарету в пальцах.
– Чаво?
– Под носом черно! Где председатель ГубЧК ?
– Чаво?
– Так, нерусский, ясно! По-русски кто-нибудь понимает? Или вы все здесь пальцем деланные?
– Вот гад, он ещё и обзывается!
– глаза солдата налились кровью, размахнувшись как лесоруб он ударил прикладом по тому месту где я стоял. Меня там не было. Я постучал его по спине:
– Эй, дядя! Я здесь!
Он был такой медленный, что я мог бы уйти на другой конец города, за то время что он соображал. Остальным видимо понравились наши игры, и не видя никакой опасности для себя они успокоились настолько, что отпустили свои ружья на землю, и я услышал щелчки поставленных на предохранитель ружей.