Чтение онлайн

— Шут её знает, поехала она или нет. Но хреновина в Коломне творится офигенная. И, кажется, она подходит к концу. И это просто замечательно. Особенно мне нравится предложение Ирэны отдать мумию. Честно говоря, я не знаю, как будет проходить этот процесс, но если царица покинет Коломну, нам всем будет только лучше.

— Тебя не пугают больше предчувствия вселенской катастрофы? — спросила его Виола.

— Нет. Всё уже кончилось. Была опасность, когда расцвёл ядовитый цветок. А сейчас огонь угасает, мы видим только угли.

— Как ты себе представляешь передачу? — на сей раз Виола обращалась к Ирэне.

— Логично было бы спросить об этом у Августа. Он у нас ясновидящий. Но в любом случае надо будет позвонить отважному Игоряхе. Как известно, мумия хранится у него в гараже на чердаке. То-то он обрадуется!

— А если Игоряхи не будет? — спросил Бэзил.

— У Фомы есть ключи от гаража. Но меня сейчас интересует другое. Мы тут за нашими хлопотами забыли о Поясе.

— Вот интересный будет процесс! — порадовался Бэзил. — Посмотреть, как будут передавать то, чего нет. Просто платье голого короля какое-то.

— Ну, Бэзил, что вы такое говорите?! Как же его нет, когда я его своими руками тащил?

— Хм. Вы-то его тащили, но его же никто не видит.

— Вот это-то как раз самое интересное: — задумалась Ирэна. — Знаете что, пан Август, несите-ка сюда этот свой: мешок.

— А стоит ли? — забеспокоился Фома. — Бог его знает, из какого он вещества. Может, прикоснёшься ненароком, а потом кондратий хватит.

— Бодрее, Фома! Где твой эсхатологический оптимизм? — с воодушевлением произнесла Эйрена. — Давай, Август, живее.

Я полез к себе в мезонин, вытащил из-под кровати старый красноватый кожаный мешок, которым пользовался ещё, кажется, дедушка Бэзила, и пошёл вниз. Там уже ждала Ирэна с плоскими весами в руках и Бэзил с какими-то датчиками.

— Ну и что? Это дедушкин портфель.

— Минутку, — Ирэн поставила весы на ломберный столик. — Ну-ка вытряхни это дело из портфеля прямо сюда.

Я перевернул портфель, и из него на весы выпал мешок.

— Матка Бозка… — шепнула Виола.

— Где же Пояс? — спросил Фома.

— Что-то я ничего не вижу! — добавил Бэзил.

— Но это странно, — сказала Ирэна. — Потому что твои весы показывают четыре килограмма. Август, подними мешок.

Я поднял.

— Ноль… — констатировал Бэзил.

Я опустил.

— Ёлки-моталки… Четыре, — Бэзил поглядел на свой датчик и добавил: — Фон спокойный. То есть, конечно, фонит малость, но в пределах нормы. Я не могу объяснить, что это за штуковина получается. Откуда берётся сила тяжести при отсутствии оптически фиксируемой массы? Если это — концентрированная энергия — то что её стабилизирует в таком случае?

— Сказал бы я, кто её стабилизирует, не к ночи будь он помянут, — Фома перекрестился и отошёл за камин.

— А ведь я его вижу… — Ирэн прищурилась. — Что это там поблескивает?

— Да это я давеча его разорвал, когда вытаскивал из-под куста. Надо же было глянуть, что это такое.

Ирэн наклонилось:

— Холст ветхий… Прошит и опечатан. Печать египетская.

— И что на ней?

— Ну, Виола, дружок, ты уж совсем хорошо обо мне думаешь. Я же не египтолог и не так чётко знаю иератическое письмо. Да и сохранность неважная. Давай, Август, вынимай его.

Я вытащил золотую змею сквозь дыру в мешке. Вернее, она сама вывалилась из ветхой ткани, тяжело звякнув, отчего все вздрогнули.

— Ну конечно… — Ирэна пригляделась. — Ничего древнерусского. Напоминает Микены. Просто гладкие бляхи со скупым орнаментом, крупные полированные камни без всякой гравировки. Очень архаическая работа, если не сказать — примитивная.

— Но в «Смарагде» — совсем другое описание.

— Эх, Август, до «Смарагда» его успели уже сто раз переделать. Вот что: убирай его с глаз долой в этот портфель вместе с мешком. И неси назад, а то мне страшно стало.

— Да, ты права. И меня всего что-то выворачивает. Не хватало ещё помереть на самом интересном месте, — дрожащими руками я запихал золото обратно и, поднимаясь, услышал сзади голос Ирэны:

— Фома! Живо звони Игоряхе.

Гектор сидел у Реки, глядя на страшные чёрные волны и седые призраки, веющие над волнами. Лодка близилась. Но слишком медленно, казалось — ещё несколько стадий отделяет его от заветной цели.

— Это лишь кажется, — сказал Гермес.

Гектор оглянулся. Бог был рядом.

— Здесь нет времени, — продолжал он. — Поэтому, когда попадаешь сюда, поначалу чувствуешь мучительное беспокойство. Но беспокоиться не о чем. И ждать нечего. Здесь ничего не происходит.

— Я устал.

— Подожди. Теперь уже скоро.

Машина ехала почти в полной темноте, призрачный свет ламп казался тусклым и нереальным. Игоряхин автомобиль вёл Фома, а я сидел рядом с ним, а сзади — Виола, Эйрена, Бэзил. Имелся и ещё один пассажир. Наверху был закреплён длинный чёрный ящик — гроб, в котором находилась царица. Так мы и мчались — с чёрным гробом, плывущим в чёрном воздухе.

Всё было чисто, никто не следил.

До Старо-Голутвина мы добирались долго, около часа. А обратный путь занял всего несколько минут. Миновались: Боброво, Новая Стройка, изящный деревянный театр Струве, похожий на резную шкатулку; потом одноэтажные домики начала XX века сменились сталинскими домами, мелькнула больница и рабочий посёлок, и Петропавловское кладбище показалось, снесённое, посреди которого горел адским пламенем вечный подземный огонь из сатанинской звезды, — Старый Город пошёл — и миновался.