Чтение онлайн

Сейчас бабушкино ведро стояло около её дивана, значит это уже был период ее полного угасания. Она по-прежнему спала. Я подобрал будильник с пола, вышел и закрыл за собой дверь комнаты.

* * *

Стрелка звонка у будильника стояла на восьми утра. Именно во столько я проснулся. Куда же я собирался, в такую рань, по меркам моей жизни в XXI веке? Я принялся вспоминать, чем занимался в январе 1993 года.

Так. Школу я закончил в 1988. В этом же году поступил в УПИ, на радиотехнический факультет. Проучился три курса и ушел в «академический отпуск». Это был такой термин. Когда студент заваливал сессию, он оставался на второй год на прежнем курсе. Первая сессия за этот курс у него уже была сдана. Поэтому он гулял полгода. Возвращался учиться с новой группой и пытался вновь научиться тем предметам, что не сдал первый раз. Я не сдал на III курсе теорию автоматического управления. Значит это было в 1991 году. Потом летом я поехал на «целину» в Томск, а дальше жизнь закрутила — понесла. После путча 1991 года я вернулся с «целины» в другую страну. Денег нам там не выплатили, сказали получим позже.

Осенью я попал на работу в магазин «Кировский», смотрел там за игровыми автоматами, которые стояли недалеко от входа. Обменивал молодежи рубли на «пятнадчики», которые те просаживали в автоматы. Пытались обмануть алгоритм, настроенный отдавать только часть от того, что туда вбросили. Когда автомат, по моим наблюдениям, накапливал серьезную сумму, я вставал «поиграть» за него сам. Переключал его в режим максимальной выдачи, о чем сигнализировал маленький прямоугольник в левом верхнем углу экрана, незаметный другим игрокам. Через несколько минут автомат давал мне выиграть. Я нажимал «удвоить» до тех пор, пока не накапливался большой выигрыш. В нормальном режиме даже был шанс нажать эту кнопку в нужный момент и действительно удвоить сумму. Редко — два раза. Три раза — совсем редко. Четыре — на моей памяти никто не нажимал. «Снимали» выигрыш. Если он был. В режиме максимальной выдачи «промахнуться» было невозможно. Я не наглел и больше трех раз тоже не нажимал. Чтобы многочисленные зрители ничего не заподозрили. Я играл по максимальной ставке, поэтому выигрыш и так был значительным. Потом снимал его и переключал автомат в обычный режим. Аппарат радостно визжал с минуту а потом уходил в глубокой минус и работал, фактически, только на прием монет. Так происходило со всеми пятью автоматами, что у меня были. За смену, по плану, я должен был наменять «пятнадчиков» на 300 рублей. Все, что сверху, шло мне в карман. Другой зарплаты не было. Она была не нужна, ведь за смену выходило 400–500 рублей. Значит 100–200 рублей были моими.

Для примера, пачка сигарет «Космос», которые считались тогда вполне приличными, стоили у бабушек на рынке 5 рублей. Цена вполне себе «рыночная», ведь в государственной торговле сигарет, тем более с фильтром, было не купить. По городу я передвигался строго на такси. Поработав там буквально несколько дней, я получил деньги за «целину». За два месяца тяжелой работы на стройке, где мы вручную месили бетон и стоили дома из бруса, я получил целых 900 рублей.

Хмыкнув и достав из поясной сумки выручку за полдня — 300 рублей, я пошел на второй этаж магазина. Там располагались коммерческие магазины, торгующие импортными вещами. Приобрел за 1200 рублей черный фирменный костюм adidas. Я его давно присмотрел, мне нравился материал из которого он был пошит: «мокрый эластик». Он был гладкий и чуть блестящий.

Потом наступил 1992 год. Я вышел из «академа» и попробовал учится вновь. Но интерес уже пропал. Вокруг развивались коммерческие структуры, люди зарабатывали деньги. Грызть гранит науки еще два с половиной года было скучно. Да и денег в семье становилось все меньше. На лето мама устроила меня сторожем в институт «Росгипроместпром». Она то ли подрабатывала там, то ли у них был официальный договор с НПО «Автоматика». Она писала для бухгалтерии программу в процессоре электронных таблиц SuperCalc. Таблицы Excel тогда еще не был распространены, как и система Windows, все работали в MS-DOS. Бухгалтерской программы 1С совсем не было. Поэтому каждая бухгалтерия выдумывала автоматизацию процесса самостоятельно. У кого вообще были компьютеры.

У этого института были. «Росгипроместпром» занимал шикарное двухэтажное здание из красного кирпича на улице Крылова, дом 2. Внутри были широченные коридоры, высоченные потолки, одна лестница на второй этаж занимала столько места, что сейчас бы на этом пространстве разместили бы пару отделов не крупной организации. Сейчас, в 2020 году, в этом здании располагается ОВИР.

Я работал сторожем в ночь через две. Если смена попадала на субботу или воскресенье, приходилось заступать на сутки. То есть практически каждые две недели из трех, один из выходных был у меня занят «работой». Это мне сильно не нравилось, но другую работу я не мог найти. Потом вдруг выяснилось, что женщина, заведовавшая в этом проектном институте компьютерным залом, увольняется. Я предложил свою кандидатуру директору. Сказал, что разбираюсь в компьютерах, но высшее образование у меня — неполное, только 3 курса РТФ УПИ. Это оказалось не критично и меня приняли. Так в моей трудовой книжке появились первые записи:

1. Принят в «Росгипроместпром» на должность сторожа.

2. Переведен на должность инженера III категории.

Я очень гордился тем, что работаю инженером, даже без высшего образования. Необычным было то, что я вдруг стал Денисом Степановичем. Пожилые и не очень тетеньки и дяденьки говорили со мной уважительно и на Вы. В моем распоряжении была одна огромная комната и две поменьше. В одной комнате стоял один компьютер, в другой — два и цветной, правда матричный принтер, а третья комната была моим личным кабинетом. Все три комнаты ставились на охрану, правда локальную. При вскрытии трещал зуммер, больше ничего не происходило. Компьютеры были самые простые: IBM PC, с 286ым процессором. Две икстишки и одна айтишка. Но по тем временам это было очень круто.

Компьютеры в бухгалтерии, для которых мама писала программу, меня не касались. Ко мне приходили сметчики и работали в какой-то своей программе. Все, больше задач не было. Институт загибался, заказов на проекты не было. Главный инженер и я ломали голову, как загрузить компьютеры. Меня даже направили в командировку, в Алма-Ату. Там был похожий институт и они вроде как находили компьютерам применение.

Я с удовольствием слетал в славный город Алма-Ата, побывал на Медео, в «кунаевских» банях (это такой банный комплекс, который занимает целый квартал, а интерьер внутри — как во дворце). Но, к сожалению, безрезультатно. Нам просто пытались продать какую-то очередную сметную программу, которая была нам не нужна. Я понимал, что попал в умирающую организацию и все очень печально. Но однажды в кабинет постучали.

Крупного телосложения молодой человек лет двадцати пяти вежливо поинтересовался, смогу ли я помочь им в приобретении современного ПК. Зовут его Богдан, сам он директор небольшой коммерческой организации, арендующей две комнаты в нашем институте. В компьютерах у них никто не понимает, а иметь его — хочется. Потому, что сейчас время такое — без компьютеров никуда. ПК я им выбрал. Крутейший по тем временам IBM с 386ым процессором и математическим со-процессором. Содрал за свою услугу 5 % стоимости и поинтересовался, кто будет за нам работать? Мне ответили, что пока никто и убрали компьютер в сейф. Через несколько дней я набрался наглости и попросился к ним, работать на этом ПК. Сказал, что могу освоить любую программу, которая применяется в их, пока неизвестном мне бизнесе.

Мне ответили, что вообще-то они сами не знают, зачем купили компьютер. Бизнес у них обычный: купи-продай, в основном по цветным металлам. И если я смогу придумать, как этот ПК использовать, то давай, валяй. Им дешевле платить мне зарплату, чем дорогущий комп будет пылится и устаревать. Кстати, сколько надо денег на зарплату? Я умножил свою нынешнюю, не очень большую, на пять и озвучил. Они легко согласились. «Только это… давай после Нового года, ладно?»

Так я попал в ТОО «Елена». С начала нового, 1993 года.

Так. Значит я работаю в ТОО «Елена». Начал там работать я после новогодних праздников и выходных. И сегодня, 26 января, во вторник, я прогуливаю. Весело. Если не еще похуже… Я пошел в прихожую, порылся, в видимо моей, зимней куртке. В карманах нашел портмоне с деньгами, пачку сигарет, зажигалку, связку ключей и какие-то бумажки. Так и есть. Ключи от комнат, которые мы арендовали на Крылова, 2 были у меня.

Как новый сотрудник, к тому же самый молодой, я сразу зарекомендовал себя, как очень пунктуальный, ответственный и серьезный товарищ. Приходил на работу без пяти девять и каждое утро ждал по 20–30 минут перед закрытой дверью в коридоре. Пока не приедут директор и два других сотрудника. Они ездили из одного района на одной машине. Причем понятие «работаем с девяти» было для них весьма условным. Сначала они потешались надо мною, потом им было передо мной неудобно, а через неделю, а может дней через десять мне отдали ключи со словами «Раз всё равно самый первый приходишь, ты и будешь открывать контору». Значит, они сейчас стоят перед закрытой дверью и вспоминают меня нехорошими словами. Ну, дела…