Мемуары
Шрифт:
И в наши дни народы Советского Союза произносят имя Гарибальди с любовью. Ибо это имя является не только символом самоотверженной борьбы за свободу народов, но и символом дружбы между русскими и итальянскими революционерами, между передовыми людьми России и Италии.
После завершения объединения Италии Гарибальди не прерывал свои широкие связи с демократами и революционерами многих стран, в том числе и России. В этот период перед прогрессивным человечеством встают новые важные проблемы.
В 70-е годы с особой силой — начинают проявляться реакционные тенденции капитализма: активизируется колониальная экспансия, усиливается милитаризм, применяются жестокие репрессии против молодого, не окрепнувшего еще рабочего движения. Буржуазия европейских стран была перепугана Парижской Коммуной, которую французской реакции, при помощи германских интервентов, удалось утопить в крови. Перед прогрессивными деятелями встала задача объединить демократическую общественность для борьбы с реакционными силами. И вот, Гарибальди снова вступает в бой. Но теперь он проводит уже не военные битвы, а политические.
Несмотря на свои многочисленные военные походы, Гарибальди не любил военного ремесла, глубоко ненавидел военную бюрократию и уже в то время умел разбираться в том, что такое справедливые и несправедливые войны. Воин, проведший почти всю свою сознательную жизнь на полях сражения, он всеми силами своей души ненавидел войны из-за горя и страданий, которые они причиняют народам. Великий партизанский вождь мечтал о времени, когда войны исчезнут и народы будут жить в мире и братстве. Гарибальди был убежденным борцом за мир. В 1867 г. он участвовал в работе Международного конгресса мира, проходившего в Женеве, где выступил с тезисами против войны и реакции.
Гарибальди любил часто повторять:
«Я не люблю войну, это слезы угнетенных заставили меня взяться за оружие» [550] . На предложение Виктора-Эммануила стать генералом регулярной армии после объединения Италии Гарибальди ответил отказом. «Я питаю отвращение к солдатчине, — писал он в своих воспоминаниях. — Правда, я должен был несколько раз выступать в роли солдата потому, что родился в рабской стране, но я всегда делал это с внутренним отвращением…» [551] Герцен приводит слова Гарибальди: «Я видел мой отчий дом, наполненный разбойниками, и схватился за оружие, чтоб их выгнать» [552] .
550
G. Garibaldi. Scritti…, Vol. V, p. 4.
551
G. Garibaldi. Scritti…, vol. II, стр. 393.
552
А. И. Герцен. Собр. соч., т. XI, стр. 262.
Особо интересно отметить борьбу Гарибальди против гонки вооружения. С гневом он указывал, что государства Европы «растрачивают миллиарды на машины для разрушения, вместо того чтобы использовать их на развитие промышленности и уменьшение людской нужды» [553] . В одном из обращений к итальянским рабочим Гарибальди говорил, что гонка вооружений «ведет к всеобщей бойне» [554] . Гарибальди горячо поддерживал борьбу I Интернационала за разоружение и ликвидацию постоянных войск.
553
G. Garibaldi. Scritti…, vol. V, p. 152.
554
Там же, т. IV, стр. 411.
С гневом писал он по поводу милитаристских устремлений капитализма:
«ветры еще не очистили воздуха, отравленного зловонием трупов, а уж начинают подумывать о реванше. Люди страдают от всевозможных бед голода, наводнений, болезней. Но разве это важно? Все вооружаются до зубов, все становятся солдатами!» [555]
Революционный полководец хорошо понимал великое значение единства рабочего класса для борьбы с силами реакции, и он неустанно выступал с призывами к объединению трудящихся в национальном и международном масштабе. Давая высокую оценку деятельности Интернационала, Гарибальди указывал, что трудящиеся должны сплотиться для того, чтобы «противопоставить фронт нашим противникам и победить их» [556] .
555
Там же, т. II, стр. 14.
556
G. Garibaldi. Epistolario. A cura di Е. Ximenes. Vol. II. Milano, 1885, p. 51–52.
Когда в Германии был принят исключительный закон против социалистов, Гарибальди выступил в защиту германской социал-демократии, указав, что ее программа отвечает и его убеждениям и что «осуществление ее необходимо для улучшения материальных и моральных условий народов» [557] .
Старый борец за независимость и свободу малых и слабых наций. Гарибальди резко осуждал колониализм и выступал против национального угнетения народов Африки, которое особо усилилось с начала 80-х годов. И сейчас еще нельзя читать без волнения его гневные строки, написанные весной 1882 г. в связи с вторжением французских войск в Тунис. Когда Гарибальди прочитал в газетах сообщение о бесчинствах французских колонизаторов в Тунисе, он был глубоко возмущен и выразил свой гнев в письме к редактору французской прогрессивной газеты Леону Таксилю. В этом письме от 9 марта 1882 г. Гарибальди писал:
557
G. Garibaldi. Lettere e proclami. A cura di R. Zangheri. Milano, 1954, p. 127.
«Итак, кончено! Ваша республика больше никого не обманет. Любовь и почтение, которое мы к ней чувствовали, сменились презрением. Ваша тунисская война-позорна… Ваши знаменитые генералы, которые позволили пруссакам впихнуть себя в вагоны для скота и возить по Германии после того, как покинули и отдали врагу полмиллиона своих храбрых солдат [558] ,— сейчас эти генералы хвастливо проявляют свою „доблесть“ в отношении слабого тунисского народа, который ничем им не обязан и ничем их не оскорбил. Читали ли Вы их телеграммы, торжественно возвещающие: „Главнокомандующий генерал такой-то завоевал, генерал такой-то совершил блестящую облаву — разрушил три деревни, срубил 1000 финиковых деревьев, похитил 200 быков, зарезал 1000 овец, реквизировал 2000 кур“ и т. д. Недоставало еще, чтобы они имели бесстыдство поместить эти телеграммы в прекрасную историю Франции, откуда пришлось бы выметать их грязной кухонной метлой» [559] .
558
Имеется в виду сдача в плен французской армии во главе с императором Наполеоном III после битвы при Седане в сентябре 1870 г.
559
G. Garibaldi. Epistolario… Cit., vol. II, p. 329–330.
Престарелый Гарибальди пользовался огромной любовью и авторитетом в народных массах. Тесная связь с народом, любовь к нему и понимание его нужд помогли Гарибальди в последние годы своей жизни понять историческую роль рабочего класса, первые самостоятельные политические организации которого начали оформляться в Италии во второй половине 60-х годов.
В 70-е годы различные рабочие организации Италии избирают Гарибальди своим почетным членом. К Гарибальди приезжают рабочие делегации не только из городов Италии, но и других европейских стран [560] . Гарибальди ведет большую переписку с рабочими. Несмотря на свой преклонный возраст и болезнь, он разъезжает по Италии, выступает на митингах, выпускает прокламации и воззвания, отстаивающие республиканские идеи.
560
См. G. Trevisani. Appunti sulla influenza della tradizione Caribaldina al movimento operaio italiano. — «Rivista storica del socialismo», 1961, № 13–14, p. 650–651, 654–656.
Последние годы своей жизни Гарибальди провел в тихом уединении на острове Капрера. Он писал свои воспоминания, пытаясь запечатлеть в художественной форме все пережитое им. Обдумывая события прошлого, он понял, что после объединения Италия стала буржуазной монархией, власть в которой принадлежит блоку торгово-промышленной буржуазии с помещиками. Та цель, которой он посвятил всю свою жизнь, не была достигнута: свободной и демократической Италии не существовало. С большим гневом Гарибальди выступал против тяжелого положения народа в объединенной Италии, против стремления итальянской буржуазии к колониальным захватам, против коррупции и подкупа депутатов итальянского парламента. Он призывал народ продолжать борьбу за демократию.