Мемуриалки - 2
Шрифт:
Напишешь что-нибудь в лифте - и попадешь в десятку, да не в одну, а в десять.
Отечественные Бранные Достижения общеизвестны. Такого нет нигде. Заглядывал я тут в русско-английский матюгальник - жалкое зрелище! Из этого следует, что многие вещи правильно именуем мы и только мы - не хуже Адама, нарекавшего всякую тварь по ее заслугам. Звуковые колебания в точностью совпадают с задуманным свыше и сниже.
А вот в других языках есть много слов, которые созвучны нашим матерным, но означают совсем другие вещи.
Иностранцы колеблют воздух, думая, например, что поминают что-то замечательное - собор какой-нибудь или абстрактную картину. Фонетика, однако, при соотнесении с русским аналогом, говорит об обратном.
С чем я их и поздравляю.
Барсук
В нашем народе есть Правда.
Об нее рано или поздно разобьются Все.
Эта правда невыразима словами. Она воспринимается непосредственно, как солнечный луч.
Однажды Парфенов в своей программе "Намедни" показывал деревенских очевидцев НЛО. За кадром говорилось, что иной раз доверять их свидетельствам трудно, потому что они даже не знают, было ли это НЛО или вертолет. И показали одного такого очевидца. Его спрашивают: видел НЛО? А он идет, глядит в землю, и сам весь цвета земли, и текстуры такой же, и совершенное в нем равнодушие к НЛО, которое, если летает, то и Слава Богу. "Бур-бур-бур", - отвечает. Репортер не отстает: ну, какое оно хоть было? Землежитель на ходу пожимает плечами: "Какое такое, не знаю, ррррр, хрррррр, летит, пропеллером круть-круть-круть... "
Вот в этом и есть Правда.
Как-то, помню, занесло меня в далекое село Заозерье. И тесть со мною был, который по природной склонности всех там знал.
Сидит один такой на крыльце, в каких-то одёжных напластованиях. В одному глазу Мейстер Экхарт, в другом - Судзуки.
Тесть присаживается рядом, обнимает его за плечи:
– Вот мы с Толей (по-моему, с Толей), на барсука пойдем, галлюцинирует тесть.
– Есть барсук-то, Толя?
Житель кивает. Из трахеи вырывается уважительный хрип:
– Болллльшой... блядь! Он, блядь, там сидит... большой!
– Ну, поговори с ним, - успокаивается тесть и оставляет меня наедине с Жителем. Я, не без трепета, с почтением спрашиваю:
– А барсук-то - он какой?
– Боллльшой... ббляя. . хрррр... . хр... мр-мр-мр...
– Тот помогает себе руками, восхищенно очерчивая контуры барсука.
Разговор замирает.
Потом, когда все выпили (мы туда на похороны ездили), тесть вспоминает про барсука.
– Толь, а барсук-то?
– напоминает он.
– Болллшшшой! блядь... . хрррррр, - оживляется тот и начинает пассы.
Вот она, Правда.
Пусть удавятся со своим Декартом.
Неуверенное послесловие
Перечитывая написанное, я поймал себя на невольном хмыканье: точно! Было такое! Надо же! Совсем из головы вылетело!
Письмо не помогло.
Я напрасно старался.
Старая черепаха памяти втягивает лапы и погружается в непроницаемый сон.
август 2002 - февраль 2003