Меня зовут Бёрди

Franco Mannara

JE M’APPELLE BIRDY

Copyright © Calmann-L'evy, 2017

Published by arrangement with Lester Literary Agency

Я впервые встретил Франко Маннару в темном погребке, где (еще) можно было курить: я пришел туда послушать шальное слэм-трио (термин слэм [1] едва вошел в обиход), из которого вскоре вырастет, с Франко Маннарой в качестве гитариста и композитора, будущий и устрашающий «Spoke Orkestra», группа слэм-рока со столь выразительными названиями, как Kiffe la merde City и Caillera Park [2] . Короче, круто.

Обычно музыканты мало читают – наверное, слишком много нот им приходится держать в голове. Но не таков Франко Маннара, он, в чем я очень скоро убедился, знал наизусть всех в детективном жанре, и не только. Он из тех торопыг и жизнелюбов, что пожирают культуру, как если бы от этого зависела жизнь, – и думаю, он прав. Так мы встречались в барах, на концертах и вечеринках несколько лет, и вот однажды абсолютно на трезвую голову (и он, и я, но это было утром, так что нас можно понять) Франко сказал мне, что хочет писать и что у него уже есть задумки. «За чем дело стало?» – был мой ответ, с парой-тройкой советов в придачу, что хлеба не просит. Он вернулся через полгода с сотней неплохих страниц, серьезно, совсем неплохих…

Не подумайте, что я зазвездился, но много рукописей проходит через «наши» руки – и зачастую из них выпадают. Будь это плохо или даже посредственно, я посоветовал бы ему продолжать заниматься музыкой, пением и выпуском альбомов, но в этом было зерно истинного писателя: желание, любопытство, язык, фантазия, напряженность действия, Франко прочувствовал все это глубоко – если ты рокер, то уж до нутра.

Ему не хватало только профессионала, настоящего, чтобы помочь расцвести задаткам и продолжить это приключение…

И вот перед вами роман – насыщенный, провокационный, музыкальный, забавный и трешевый, с двинутыми зачастую героями, которых Франко хорошо знает, ибо встречал их лично… Держитесь крепче, на этом пути не мешкают!

Дорогой читатель!

Мы еще незнакомы. Вы стоите на пороге мира, зачастую мрачного, радикального и обладающего порой пугающим сходством с действительностью.

Поэтому я хочу уточнить, что закончил работу над «Меня зовут Берди» 27 марта 2015-го. Когда вымысел предвосхищает действительность… Я первый потрясен.

Приятного чтения!

Вид с балкона изумительный. Слева Трокадеро, напротив Эйфелева башня. С двух последних этажей дома 1 на площади Коста-Рика, объединенных недавно в одну квартиру, открывается великолепная панорама XVI округа и, дальше, всей столицы. Тимоте и Вильям допивают спритц, глядя на мельтешение фар и стоп-сигналов на площади внизу. Они предпочли выйти, в квартире что-то стало нечем дышать. После того как Поль раздал всем кислоту, хоть плачь, надо было продолжать по коксу. И еще эта девчонка, Эмили. Расхныкалась, как только пошел приход. До всех быстро дошло, что никто никогда раньше так не улетал, а Эмили уже успела каждого достать.

Тревога расползается, бэд трип как вирус. Достаточно зрительного контакта, будто можно просканировать соседа, потрогать его страхи. Личные призраки каждого нашли идеальный канал для миграции от одной радужки к другой и хлещут с размаху щитовидные железы, распространяя в них ужас. Твою мать! Нет уж, лучше побыть на балконе. Полицейские сирены завывают в ночи.

Из комнаты слышатся крики, кто-то выключил музыку. Эмили совсем развезло, ее мир раскалывается, крышу сносит. Ее вытаращенные глаза, кажется, никого больше не узнают. Подружка Сабрина пытается ее урезонить, мало-мальски вернуть на землю, но паника так и сочится из всех пор ее кожи. Сообщающиеся сосуды. Споры, предложения, крик, смех, плач, все ускоряется, уже у всех сорвало резьбу, это надо разрулить по-быстрому, и Тимоте приходит в голову здравая мысль.

– Отведем ее в ванную, пусть посидит спокойно, придет в себя.

Никто не возражает, не возмущается, все «за», единогласно. Надо изолировать недуг, эту ментальную чуму. Лучшая подруга ведет Эмили в санузел и успокаивает, прежде чем оставить одну.

– Отдохни здесь, все будет хорошо. Освежись и посиди на ванне. Я скоро зайду.

Когда она возвращается в гостиную, все взгляды вопрошают ее, молча, с тревогой, страх еще не отпустил, улыбки вымучены. Нет, они не жестоки, они просто делают то, что надо.

– Музыку! – кричит кто-то на другом конце гостиной.

– Да, музыку! Идем, девочки, танцуем, все утрясется, не депрессуйте.

Музыка не заставляет себя ждать. Звучит Happy Фаррелла Уильямса, и все устремляются на танцпол, силясь отмахнуться от тягостного момента. Убеждая себя, что они все сделали правильно, ничего страшного, все обойдется, они же собрались, чтобы повеселиться. И потом, она вообще зануда, Эмили. Да, все утрясется, завтра они об этом и думать забудут. И готово дело, каждый изо всех сил старается показать другим, как ему хорошо, как в кайф, как все пучком. Взметнулся лес рук. «Because I’m happyyyyy…»

Эмили застыла перед зеркалом. Ее кожа бледнеет с каждой секундой. Она не может сдержать поток эмоций, страхов, образов, внутренний хаос, захлестнувший ее. Такое чувство, будто она крошится, рассыпается в пыль, нет больше ничего прочного, ничего надежного. Ее мозг залеплен грязью. Зеркальный лабиринт, виток за витком, без остановки, по нарастающей, этому нет конца. Мысли расшибаются друг о друга. Вихрь. Она царапает себе руки, чтобы почувствовать тело, вернуться к действительности. Стены пугают ее, она не смеет смотреть в окно, ей страшно, вдруг захочется выпрыгнуть, чтобы это кончилось. Она стучится в дверь, но музыка слишком громкая. Выйти она не решается. Ей надо успокоиться, взять себя в руки. Успокоиться, да, успокоиться, все будет хорошо, все будет хорошо.

На ее щеках блестят слезы. Скорей бы, ей уже невмоготу. Она чувствует, как между ног течет теплая струйка. Паника. Не хватало еще обмочиться. Она спускает штаны, трусики и усаживается на унитаз. Голова плывет, кружится. Она рушится изнутри. Обваливается кусок за куском. Надо сделать что-то нормальное. Успокоиться. Она шарит в кармане джинсов и достает сигареты. Открывая пачку, видит маленький голубой кругляш, который продал ей тот тип в начале вечеринки. Немного спидов не повредит, решает она, может быть, это смягчит действие ЛСД.