Чтение онлайн

Мне хотелось бы объяснить вам еще одно обстоятельство. То, что вы спустились в бункер, доказывает, что вы не верите в существование силового поля, генерируемого в институте и поставляющего энергию вашему сердцу. Ваши предположения справедливы. Такого поля нет. Ваше сердце питалось от батареи, содержащей радиоактивные элементы и вживленной вместе с сердцем. Однако ритм работы сердца регулировался извне путем импульсов, передаваемых непосредственно генератором института. Когда вы вошли в бункер, синхронизация прекратилась. Результаты этого вы почувствовали на себе. Должен признаться, я предполагал, что вы спуститесь в бункер, и мы там ждали вас. Собственно, с момента ухода Мейдж мне все стало ясно. Веревка, найденная около бункера, только подтвердила мои предположения. Однако вы не могли знать, что Мейдж, у которой был пересажен продолговатый мозг, совершенно не зависела от нашей синхронизации, вы же - да. Что ж, в определенном смысле вы действовали себе во зло и с уходом Мейдж вы потеряли очень хорошую секретаршу. Но этого вы предвидеть не могли.

Я предоставляю вам право решить, стоит ли давать коммюнике, касающееся пересадки. Иными, словами, вы можете жить как Эгберг или же под собственным именем. Все документы, необходимые и в том и в другом случаях, приготовлены.

Эгберг".

Мольнар отложил письмо и несколько минут сидел неподвижно, не думая ни о чем.

Затем в кабинет заглянул Дорн.

– Как ваше самочувствие?
– спросил он.

– Превосходно.

– Я горжусь этой операцией, - сказал Дорн.
– Вы будете давать сообщение в газеты?

Мольнар не ответил. Потом спросил:

– Что с моим телом?

– Кремировано и погребено. Три месяца тому назад. Пересадка такого рода - это многофазная операция.

– А его мозг?

– Отделен.

– Жив?

– Да. Взгляните, - Дорн подошел к пульту и нажал кнопку. На экране появился большой сосуд, заполненный почти бесцветной жидкостью, в которой плавал мозг. Мольнар видел соединенные с мозгом глаза. Один глаз смотрел на них прямо с экрана. В динамике слышался тихий шелест насосов, перегоняющих питательную жидкость, потом он увидел запись электрических токов в мозге Эгберга. Это была запись активности бодрствующего мозга! Этот мозг видел, мыслил... и знал! Стеклянные стенки сосуда, из которого нет выхода, - вот весь его мир.

– Это его решение?
– спросил Мольнар Дорна.

– Нет. Но мозг был нам нужен для опыта в области управления движением грузовых ракет к планетам. Мы здесь разрабатываем эту тему.

– Но его мозг?

– Новообразование пока не дает особенных эффектов.

– Значит, он не давал на это согласия?

– Нет, но послеоперационные отходы мы всегда используем.

– Дорн, вы обычный мерзавец, - сказал Мольнар и, кивнув в сторону экрана, спросил: - Который это зал?

– Седьмой.

– Дайте мне ключи. Ключи Эгберга.

– Они у Джоспа.

– Принесите.

– Но...

– Я сказал, принесите. Здесь решаю я.

Спустя минуту Дорн вернулся с ключами.

– Останетесь здесь, - сказал Мольнар.

Он прошел по коридору и открыл дверь седьмого зала. Стараясь не оказаться в поле зрения глаз, он подошел к насосу, подающему в сосуд питательную жидкость, и отключил его. "Это будет лучшим выходом, - подумал он, - он умрет от недостатка кислорода и даже не отдаст себе в этом отчет. Он просто заснет и больше не проснется. Если бы я выпустил жидкость из сосуда, он умер бы быстрее, но знал бы, что умирает". Мольнар еще некоторое время рассматривал кривую активности мозга на экране осциллографа, потом вышел, замкнул дверь и тут увидел Дорна.

– Отдайте мне свои ключи, - сказал Мольнар.

– У меня... У меня их нет.

– Ну что же... Оставьте их у привратника. С этого момента вы больше не работаете в институте.

– Почему? Ведь я...

Мольнар не слушал. Слегка покачиваясь и то и дело опираясь рукой о стену, он спустился по лестнице в подвал. Подошел к двери силовой. Замок был сложным, а пальцы еще не приобрели нужной гибкости. Наконец ему удалось войти внутрь. Лампы загорелись автоматически. Он увидел толстые медные провода, рубильники и щиты с изображением черепа и перекрещивающихся костей. Это была главная сеть. Он поискал аварийную. Сначала выключил аккумуляторы и сорвал провода.

– Что вы делаете?!

Это был Дорн.

– Немедленно выйдите вон!
– сказал Мольнар.

– Но этого же нельзя делать... опыты... все остановится. Препараты погибнут.

Мольнар потянулся к главному рубильнику.

– Нет!
– крикнул Дорн и кинулся на него.

Мольнар оттолкнул Дорна. Рука Эгберга была сильной. Дорн ударился головой о распределительный щит и упал. Мольнар рванул рубильник. Свет погас. Он вырвал предохранители, кинул их в ящик с аккумуляторами и вышел на лестницу. Где-то наверху ревела сирена.

"Препараты погибнут", - подумал он. Потом вспомнил о трехмесячной жизни мозга Эгберга, бессонном бдении, стеклянных стенках сосуда и глазах, у которых нет мускулов, чтобы изменить положение, о бдении в полном сознании того, что, кроме ожидания, уже ничего не может быть.

Он пошел к воротам.

– Вы уходите, доктор?
– спросил привратник.

– Да.

– Мне пойти с вами?

Мольнар внимательно взглянул на него.

– Зачем?

– Вы спасли мне жизнь, доктор. И вы уходите, когда в институте тревога и я слышу сирену. Вы уходите надолго?

– Да, но ты останься... Санчо.

– Меня зовут Томб.

– Меня тоже по-настоящему зовут Мольнар.

Он кивнул Томбу, вышел за ворота и начал спускаться по тропинке вниз.