Чтение онлайн

Ставрогин остановил себя на этой мысли и стал с тщательностью перебирать в памяти всё свое имущество и круг знакомых. Он искал потерю, но, тасуя в памяти самые дорогие события, не заметил ничего существенного. Вроде всё цело и на месте.

Вода на плите закипела. Матвей поднялся, разорвал пачку с пельменями, и они брызнули на пол. Матвей нагнулся, стал собирать их с пола и сдувать налипшую пыль. Не удовлетворившись чистотой полуфабриката, Ставрогин ополоснул их под краном и забросил в воду. Во входную дверь позвонили. Ставрогин насупился, недоумевая, кто бы это мог прийти к нему без предварительного звонка. Но открывать пошел. Глянул в глазок и обнаружил, что на пороге топчется Леха Сунцов, сосед, с которым Матвей тесно дружил в детстве, что называется «мы с ним росли в одном дворе», но вот уже лет десять как Ставрогин при встрече с Сунцовым лишь здоровался, не допуская к тесному общению.

Матвей удивился, но дверь открыл.

— Привет, Ставр, — поздоровался Сунцов, оживляя в памяти Матвея детское дворовое прозвище

Он вынырнул из забытья и почувствовал жуткую головную боль.

Он увидел размытый силуэт, который склонился над ним. Смазанное лицо, лишь одна четкая деталь — густая борода, имеющая форму черного пятна. Не за что уцепиться.

— Мы так и будем его ширять? — донесся чужой голос, словно звучащий из другой вселенной.

— Босс сказал колоть! — произнес склонившийся над ним силуэт. — Кажется, он еще не решил, что с ним делать.

В руку Матвея впился инъектор, и новая порция забытья разлилась по венам.

Ярослав не мог поверить в то, что Костарев решился его устранить. А ведь и не подкопаешься! Нетрезвый пилот разбился, не сумев совладать с управлением флаером. Идеальная версия, чтобы полиция всё спустила на тормозах, а если при этом использовать хорошую порцию денежной смазки, то дело проскользнет так быстро, что его никто и не заметит. А человека нет! А если нет человека, то и проблем соответственно нет.

Яровцев поднялся из снега и на дрожащих ногах приблизился к месту крушения флаера. Стальная птица была объята огнем. Жадное пламя глодало скелеты слившихся в экстазе машин. Подойти ближе чем на несколько метров оказалось нереально. Жаром обдавало так, что того и гляди костюм и волосы воспламенятся. Яровцев разглядел, что его падение остановил «Форд Ирбис», новейшая модель флаера представительского класса. Пламя на миг расступилось, открыв лобовое стекло, и Ярослав увидел, что за штурвалом находился человек. Его тело неестественным образом было вмято в приборную доску. Помочь ему Ярослав ничем не мог. К костру было не подступиться.

Яровцев отступил на шаг, вытащил трубку и, направившись бегом к лифтам, попытался во второй раз дозвониться до Зубарева, но Сергей молчал. В душе Ярослава шевельнулось недоброе предчувствие. Нельзя было оставлять друга одного в логове врага, но кто бы мог подумать, что Костарев так рано начнет войну.

Яровцев добрался до лифтовой площадки. Двери одной из трех кабин открылись, и на парковочную площадку выпрыгнули трое мужиков. Двое из них были одеты в домашние халаты, третий был облачен в голубую форму и в фуражку, явственно говорящую о том, что он находится при исполнении служебных обязанностей. В голубой форме Ярослав угадал домоуправа, совмещающего функции домовой охраны.

Домоуправ попытался перегородить Яровцеву дорогу:

— А вы кто такой? Ну-ка документа… А-а!

Домоуправ взвыл, когда Ярослав перехватил направленную ему в грудь руку и резко заломил ее вверх, поворачивая мужика к себе спиной.

Жильцы рванулись было к нему, но Ярослав отгородился от них телом подвывающего домоуправа и покачал указательным пальцем свободной руки, предостерегая от поспешных действий.

— Ты всё равно далеко не уйдешь, — бросил в лицо Яровцеву мужик в домашнем халате.

Ярослав плотоядно ухмыльнулся. На подобный случай у него имелась с собой подходящая игрушка. Он откинул от себя домоуправа, который прокатился по бетону, потом подхватил больную руку и стал нежить ее, затравленно посматривая на обидчика. А Ярослав отсоединил из магнитной кобуры гипноизлучатель «Амнезия» и направил его на троицу. Выплеск излучения прошел незримо для всех присутствующих, но в тот момент, когда оно коснулось глаз свидетелей, вся кратковременная память из их мозга невосстановимо стерлась.

Пока люди не очухались, Яровцев заскочил в лифт и нажал кнопку первого этажа. Кабина плавно закрыла дверцы и моментально провалилась вниз, вызвав рвотные позывы. Ярослав с трудом справился с собой и, прислонившись к стенке, замер, прикрыв глаза.

Кабина прекратила движение, остановилась, раскрылись дверцы, и Ярослав вынырнул наружу.

— Предлагаю вам остановиться, — прозвучал грубый мужской голос.

Яровцев даже не дрогнул. Он отскочил в сторону от лифтового просвета, и, как оказалось, вовремя. Застучали выстрелы, и пули пробили закрывающиеся дверцы кабины.

Ярослав пригнулся к земле и откатился за посетительские кресла, которые стояли в два ряда в вестибюле первого этажа.

Стрельба прекратилась, и предложение вновь прогудело в просторном вестибюле.

Яровцев уже не сомневался, что стрельбу открыла полиция. Больше ни у кого на это полномочий не было. Домовая охрана не могла применять огнестрельное оружие. В том, что полиция подоспела к месту гибели, в принципе не было ничего удивительного. Такая оперативность в ответ на происшествие на парковочной крыше одного из жилых домов являлась само собой разумеющейся, если читать должностные инструкции, но в жизни случаи подобного оперативного вмешательства случались крайне редко. Над каждым жилым домом города и деловыми зданиями кружился ГЛОП — Глаз Оперативный, снабженный микропроцессором «Глок» с зачатками искусственного интеллекта. «Глок» был сконструирован специально для полиции. Его обучили просчитывать кризисные ситуации, распознавать их и передавать сообщения о чрезвычайных происшествиях на дежурный пульт участка, к которому был прикреплен патрульный ГЛОП. К тому же жилые дома города обзаводились собственными системами безопасности, подключенными к дежурным пультам ближайших участков полиции, скорой помощи и МЧС. Но, несмотря на всё это, Ярославу казалось маловероятным, что ради крушения двух флаеров полиция сорвалась с места, оцепила район и при появлении выжившего в катастрофе человека открыла по нему огонь на поражение. Ярославу такой расклад дел не нравился. Полиция не интересовалась его живой персоной. Им нужен был его труп. Но зачем? В чем таком он провинился? В том, что не справился с управлением и столкнулся с чужим транспортным средством? Правда, при этом погиб человек, но ведь еще разобраться нужно, его ли в том вина? Полиция ни в чем разбираться не намеревалась. Хлопнуть человека шальной пулей, и вся недолга! И тут Яровцева осенило. Он сложил разрозненные кусочки фактов и уяснил, откуда взялась полиция и почему она так стремится его убить. Похоже, его флаер, стартовав с паркинга резиденции Костарева, нес на себе датчик, который отслеживал все его маневры и траекторию полета. Вполне возможно, что в его бортовой компьютер оказался вживлен «троянец» — вирус, передающий на компьютер-матку всю информацию своего гнездовья. Если это так, то всё вставало на свои места. Как только Яровцев стал падать, на комп-матку поступили привязочные данные крыши, на которую падал флаер Яровцева, и эти данные тут же отправились на пульт участка полиции, с которым Костарев заключил негласное соглашение о поимке особо опасного преступника.

Семен не поскупился, если ему удалось поиметь целый полицейский участок. Значит, он высоко ценил жизнь Яровцева, что, конечно, Ярославу льстило, но умирать от пули-дуры, да к тому же полицейской, совсем не хотелось.

Ярослав осторожно выглянул из-за кресел, но ничего примечательного не обнаружил. Пустой вестибюль. Ни одной живой души. Где-то пряталась полиция, но увидеть ее не удавалось.

Ярослав понимал, что другого выхода, кроме как выступить в роли живца, не оставалось. Позволить полиции открыться и нанести удар, но ради этого придется подставиться под пули. Это Ярославу не нравилось, но иного пути выбраться из здания он не видел.