Чтение онлайн

В Старолесске определённо было всё, что могло понравиться людям. И всё же те, у кого такая возможность была, старались покинуть его как можно скорее и при возможности никогда не возвращаться.

Я не стала исключением, но, в отличие от многих других, мне по-настоящему повезло, — меня здесь никто не ждал.

Проехав две остановки на стареньком автобусе, я немного постояла, оглядываясь по сторонам, а потом повернула вправо.

За небольшим подвесным мостом, под которым так же громко, как пятнадцать лет назад, кричали многочисленные утки, начинался плавный подъём, и мне нужно было именно сюда.

Монастырская гора считалась сердцем города.

Строго говоря, это место было скорее высоким холмом, но красивое название «гора» закрепилось за ним сразу после революции, и никто не стремился его оспаривать.

В самой высокой точке стояло громоздкое семиэтажное здание. Половину, обращённую к городу, занимала мэрия. Другая, окна которой выходили на склон и реку, была отдана ЗАГСу и выкрашена в чудовищный малиновый цвет.

Встав к ней спиной, я, наконец, вдохнула полной грудью, созерцая знакомый, ни на йоту не изменившийся за время моего отсутствия пейзаж: заросший кустами склон, парк, внизу лодочная станция и величайшее сокровище местной туристической индустрии — место слияния двух рек.

Девчонкой я находила всё это не просто красивым, а таинственным, завораживающим. Приходя сюда и устраиваясь на старой, прожженной сотнями окурков скамейке, я воображала себе, что в зарослях живут древние и мудрые, невидимые человеческому глазу существа. Что из реки за мной наблюдают духи, и, может быть, если понравлюсь им, мне удастся получить их благословение.

Теперь эти детские фантазии казались глупыми и жалкими.

Старолесск со всеми его выдуманными тайнами, остался далеко в прошлом, да и скамейку, на которой я мечтала, — о чудо! — заменили.

Сейчас на простенькой деревянной лавочке, занявшей её место, спал не менее колоритный, чем местный частный сектор, алкаш, и я зачем-то улыбнулась его спине.

Всего лишь Старолесск.

Всего лишь очередной директор очередного местечкового выставочного зала, уверенный, что он хитрее и умнее всех остальных.

Такая, в сущности, ерунда.

И справиться с ней мне хотелось в кратчайшие сроки.

Главным, на мой личный взгляд, достоинством Старолесска остались расстояния. Здесь всё было рядом, и практически в любую точку города можно было добраться пешком.

Обратно в гостиницу меня мог за десять минут довезти автобус, или же я могла потратить чуть меньше часа и пройтись, пересечь Старый парк и подойти к «Лагуне» с другой стороны, мимо осевших деревянных частных домиков.

Выбрав второе, я накинула капюшон толстовки, чтобы всегда сильный в этих местах ветер не бил в затылок, и двинулась по знакомой дороге.

Монастырь, в честь которого была названа старолесская гора, сгорел еще в шестнадцатом веке. Позже вместо него построили новый, каменный, служащий по назначению по сей день, но располагался он уже на равнине, в изножье холма.

Обогнув высокую и толстую белую стену, я прошла по тропинке среди зарослей сирени и вышла на широкую улицу.

Это была уже практически окраина, по одну сторону которой стояли старые, но всё ещё жилые дома, а по другую выросли офисы и магазины.

Большой любви к краеведению я никогда не питала, но всё же в юности мне нравилось смотреть на резные ставни и круглые чердачные окошки и гадать, какие люди жили в этих домах задолго до моего рождения? О чем они думали, мечтали ли?

Став взрослой, я поняла, что конечно, да. Вот только мечты эти наверняка сильно отличались от моих.

Направо уходило шоссе, ведущее за город.

Я же свернула налево, рискуя переломать ноги, спустилась по крутой выщербленной лестнице и очутилась в Старом парке. Неухоженный, тёмный, больше похожий на лес, он разросся так, что подобрался вплотную к домам.

Из-за одного из заборов свесила ветви большая яблоня, и плоды с неё, такие же как парк, никому не нужные, упали на улицу, лежали теперь в оранжево-красной листве.

Задержавшись ненадолго, я сделала несколько снимков на телефон. Не под влиянием возникшего в душе тепла, а потому что было красиво, — спелые яблоки в осенней листве, умытые закатным солнцем.

За годы работы в столице я привыкла смотреть на красивое, и теперь взгляд цеплялся за вещи, способные доставить эстетическое наслаждение, сам собой.

Асфальт, хотя и был много старше меня, сохранился на дорожках, но вместо того, чтобы прогуляться, я инстинктивно прибавила шаг.

Старый парк казался пустынным, и вместе с тем меня не покидало ощущение, что чужие, холодные, настороженные и злые взгляды впиваются в меня со всех сторон. Как будто я без спроса вторглась на чужую территорию, и, если хозяева сочтут нужным наказать меня за это, кара будет весьма болезненной.

Сворачивая с аллеи на аллею, я не задумывалась о направлении, в котором иду, потому что знала эту дорогу как свои пять пальцев.

Навстречу мне попалась влюблённая пара, молодая женщина с коляской, компания бурно обсуждающих цены на молоко старушек и двое парней откровенно гопницкого вида. Все они шли спокойно, в то время, как я…

Нет, на бег я, конечно, не перешла, но, покинув пределы парка, с удивлением обнаружила, что на улице всё ещё светит солнце. Вечер был прохладным, но бархатистым и ласковым, а розовые закатные лучи играли во всё ещё зелёной траве и создавали причудливые тени на дороге.

По пути через парк мне показалось, что я не рассчитала время, и давно уже стемнело и похолодало. Такой эффект мог создаваться в лесу, в то время как в городе он стал неожиданностью.

Или это просто я разнежилась в Москве и не задумалась о том, в каком именно городе нахожусь.

Расправив плечи и улыбнувшись теплу и солнцу, я перебежала дорогу и повернула за угол, выходя прямиком к гостинице.

Новая администратор, совсем молоденькая девушка со смущенной улыбкой, сообщила мне, что уже можно пройти на ужин.