Чтение онлайн

Этот район был самым старым и самым большим в Старолесске. К нему же относилось и Монастырское кладбище, и дом Туманова, и последнее хоть немного, но ободряло.

Помимо серых «хрущевок» и каменных двухэтажек, здесь была и пара-тройка вполне приличного вида «сталинок», и мы свернули во двор одной из них.

Заглушив мотор, я оставила руки лежать на руле, потому что пальцы побелели и слегка дрожали. От напряжения? От страха? От той силы, что владела ими?

Димка потянулся и сжал моё запястье:

— Ты молодец. Даже не представляешь, как круто все сделала. Я бы, наверное, так не смог.

У него была сухая и приятно прохладная ладонь, а жест получился почти противоестественно уверенным для ребёнка.

Я посмотрела на него, и в темноте салона стало особенно заметно, что глаза у него сияют.

— Тебе и не положено. Я взрослая.

— А ещё сильная, умная и независимая, — он кивнул и убрал руку, отстегнул ремень безопасности. — Идем? Думаю, нас уже заждались.

Ставя машину на сигнализацию, я заставила себя не смотреть на телефон. После. Потом. Когда Дима окажется в безопасности.

Мы почти бегом поднялись на второй этаж, из-за высоты потолков сравнимый минимум с третьим, и я надавила на звонок квартиры под номером 78.

Открыли сразу же, как будто хозяин и правда стоял на пороге, и в проёме появился одетый в джинсы и джемпер Максим Вячеславович.

— Добрались!.. — он выдохнул это единственное слово нервно, с облегчением, и, схватив нас обоих за руки, затянул в квартиру.

— Максим…

Я попыталась начать, дыхание сорвалось от быстрого подъёма и голос прервался, но продолжать или начинать с начала не потребовалось — Захаров покачал головой, давая понять, что это не требуется:

— Я знаю. Богатырёв в больнице. Мне нужно ехать.

— Он сильно пострадал?! — Димка не просто опередил меня, а едва не подпрыгнул.

Максим Вячеславович посмотрел на него странно. В этом единственном, не слишком долгом взгляде я, даже глядя в профиль сумела прочитать и неверие, и восторг, и нежность. И то же желание защитить, которым фонило от Светланы. Которое испытала я сама, ввязываясь в заведомо безнадежную драку с пятью потусторонними существами. С которым Богатырёв фактически закрывал его собой.

— Рука сломана, но, думаю, в целом ничего страшного. Позвонил он мне сам, — словно отгоняя наваждение, Захаров задумчиво потер подбородок, а потом повернулся ко мне. — Отдыхайте. Что бы ни происходило, из квартиры не выходить, никого, кроме нас и Александра не впускать. Даже если явится Михалыч или кто угодно, кого ты знаешь, — надев куртку, он запустил стоящий на комоде рядом со входной дверью метроном. — Сделай так. Это старая вещь, надёжная. Тот, кто попытается тебя обмануть, через неё не пройдёт. Еда в холодильнике.

Потрепав Димку по голове ласковым, как будто самым естественным на свете жестом, Максим Вячеславович схватил лежавшие рядом с метрономом ключи и ушел, а мы остались в его квартире одни.

В первую минуту тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием, оглушила.

Димка моргнул, как если бы хотел спросить, был ли Захаров на самом деле или примерещился, а потом снял куртку и принялся расшнуровывать кроссовки.

Я же присела на тумбу для обуви и наконец посмотрела на телефон.

Пусто. Сообщений от Саши не было.

— Да где же ты?..

Прошедший было в сторону кухни Дима вернулся, остановился рядом со мной и тоже посмотрел на телефон.

— С ним всё в порядке. Разве ты не чувствуешь?

В его тоне было столько уверенности и вместе с тем осторожного недоумения, что я невольно улыбнулась в ответ:

— Нет.

Усмешка вышла короткой и горькой, но Димка как-то неожиданно по-взрослому пожал плечами, увидев её:

— Ничего, научишься. Когда начнёте жить нормально.

Он забрал у меня мобильный, и этот нехитрый жест поразительным образом привёл в чувство, заставил подняться и снять куртку.

— Что значит «нормально»?

— Ну… Как могут жить мужчина и женщина, — он всё-таки запнулся и отвел взгляд, но тут же тряхнул головой. — Пить хочется. Как думаешь, ничего, если чаю возьмём?

И в развороте его плеч, и в голосе по-прежнему слышалось такое же не по годам взрослое напряжение. Страх за Богатырёва. Растерянность, быть может.

Знал ли он?

Выходило, что нет.

«Мы быстро взрослеем… »

Скинув обувь, я сделала глубокий вдох.

— Знаешь, что… Давай поедим. Максим Вячеславович разрешил пользоваться холодильником.

Это была в большей степени попытка успокоить его, хотя и заведомо провальная. Мы оба это понимали, но Димка посмотрел на меня и вдруг сделал попытку улыбнуться:

— Приготовишь? Мне не хочется, но когда они вернутся, ужин точно понадобится.

Сказанное вполне осознанно «они» резануло слух, но переспрашивать я не стала. Слишком много ещё было такого, что я просто не могла понять, а он воспринимал настолько естественно. Должно быть, потому что это и было его жизнью. И рассудительность его была ничем иным, как спокойствием парня, точно знающего, что детдом — это лишь этап. Период, который нужно пережить и остаться целым морально и физически, чтобы после забыть, как страшный сон, и двинуться дальше.

В холодильнике нашлась кастрюлька с заботливо почищенной к нашему приходу картошкой, а в морозилке — мясо. Подумав немного, я сунула его под теплую воду размораживаться.

Если Захарову в самом деле удастся выцарапать Геннадия у врачей…

Воспоминание о том, как сверкнул на солнце его кастет отдалось волной стылого холода по спине. Добропорядочному директору Выставочного центра не полагалось носить при себе подобное. Максимум, что он мог иметь в кармане для самозащиты — перцовый баллончик. И если на место приехала полиция, объясняться с ними…