Мэр
Шрифт:
И лишь прокурорша, наклонившись вперед, томно улыбалась и, всем своим видом соблазняя наследника сабуровских миллиардов, быстро-быстро перебирала длинными наманикюренными ногтями по клавишам компьютера.
«Во строчит!» – подумал Пол-Ален.
Он тоже так умел, и часто просто так набирал какие-нибудь слова, например: «Алка – дура!» И, освоив хитрую комбинацию клавиш, быстро заполнял ими весь лист. Сперва «Ctrl-Insert», а затем сразу же – «Shift-Insert», и еще раз «Shift-Insert», и еще раз! Быстро, быстро, очень быстро, – пока весь лист не заполнится. И только тогда… главная команда – «Print». Co стороны казалось, что Сабуров-старший с неестественной скоростью печатает какой-то наиважнейший документ.
– Итак, вы сказали, что у Алены было много врагов. За ее делишки ее можно было вполне давно грохнуть? Так вы выразились?
– Ну, так! – охотно подтвердил Вася и шлепнул адвоката по руке: – Что ты меня все время дергаешь?!
Тот лишь всплеснул руками и, обхватив голову, замотал ею из стороны в сторону. Уж он-то понимал, к чему клонит эта милая амазонка в погонах младшего советника юстиции. За тридцать лет работы адвокатом видел подобную «раскрутку», и много раз. А вот Вася явно «поплыл»…
– Хорошо! Василий Игоревич, прочитайте, пожалуйста, и подпишите, – дива протянула свидетелю свежеотпечатанный протокол.
Показания
Протокол следственного действия необходимо читать, прежде чем подписывать. Это знает каждый начинающий юрист и любой опытный гражданин, хоть раз побывавший на допросе. Но мало кто знает, что его можно еще и попробовать, хотя бы на запах. Пол-Ален взял еще теплый, из принтера, листок и принюхался. Он обожал этот сложный запах только что вышедшего из печати листка. А тем временем в кабинет вошел руководитель следственной группы – в строгой прокурорской форме и, судя по большой вышитой звезде, немалого чина.
Вася залюбовался золотой звездой на погонах. Такие же были у отца.
– А вы кто? – с уважением поинтересовался Вася у строгого худощавого генерала.
– Я – руководитель оперативно-следственной группы. Старший следователь по особо важным делам, государственный советник третьего класса Данилин. Владимир Дмитриевич.
– А-а-а?! Приятно! А я Пол, в смысле Сабуров. – Вася протянул руку, но она так и осталась висеть в воздухе.
– Простите, господин Сабуров, вы сейчас сказали что-то вроде «Пол»? Так? А что это значит?
– А это меня так зовут, – с удовольствием, не обращая внимания на яростно вращающего глазами адвоката, пояснил Вася. – Вы ведь знаете, кто создал Интернет?
– Не имею понятия! – пожал плечами генерал.
– Во! Никто не знает! Все думают, что это… ну этот, как его?! Гилл Бейтс!
– Может, Билл Гейтс? – ласково поправила его сексапильная прокурорша.
– Ну да! А на самом деле Интернет создал вовсе не он! А Пол-Аллен! Вот кто! Мой тезка!
Вася удовлетворенно заулыбался, словно он действительно был тем самым Полом Алленом.
– Так! С Интернетом понятно, – кивнул генерал. – А вот с вами?
– Ну, чего непонятно-то? – усмехнулся Вася. – Я все создал. И Ленку вывел в люди. И фирму запустил. И деньги научил ее зарабатывать.
– А я вот слышала другую версию, – склонилась грудью к лицу Васи девица в форме. – Я слышала, что вас так звали из-за того, что по сравнению с вашей сестрой Аленой вы были как бы ее половиной.
Вася насупился. Это было уже неинтересно. А уже прочитавший показания В.И. Сабурова прокурорский генерал кивнул мгновенно посерьезневшей «нимфоманке».
– Предъявляйте материалы прослушки. Под протокол и допрос. Ну, и постановление готовь.
– Все уже готово, Владимир Дмитриевич, – деловито, без тени эротизма отозвалась следователь.
Путчист
Брагин просчитал все. Едва Петра Владиленовича Козина накрыла волна бетона, на этом «уехавшем в Таиланд» предпринимателе оборвались все ниточки до единой. И поскольку Доронина после гибели Сабуровой и гулкого провала следствия ждала отставка, место начальника ГУВД представлялось вполне доступным. А потом вдруг позвонил Гулько:
– Я Знаменцева в городе видел.
– Где? С кем? – насторожился Брагин.
Пал Палыча вполне могли вывозить в город для проведения следственного эксперимента, и все-таки новость была неприятной.
– С майором ФСБ и капитаном ФСО. Без наручников…
– Стоп! – оборвал его Брагин. – А при чем здесь ФСО?
– Я не знаю, – буркнул Гулько.
– Ну так узнай! – рявкнул Брагин.
Гулько обиженно заворчал, и Брагин был вынужден признать, что погорячился: ни он, ни Пятаков не могли узнать нужных деталей даже при всем желании. Тем более сегодня, когда рабочий день близился к завершению.
– Ладно, сам разберусь, – отпустил он Гулько.
Но едва Брагин прибыл в свой почти отстроенный коттедж, стало ясно, что разобраться уже не выйдет: на соседней улице стояла машина со служебными номерами ФСБ. Нет, она имела право там стоять – сколько угодно. Одна беда, свой квартал и всех, кто в нем живет, Брагин знал наизусть, почти до седьмого колена. Не к кому там было приезжать…
Брагин прошел в дом, отправил всех охранников на улицу, защелкал по клавишам пульта системы видео наблюдения и тут же обнаружил еще одну машину – с номерами ФСО.
Внутри оборвалось.
– Этого мне еще не хватало.
А перед глазами стояла картина: 1991 год, он, совсем еще зеленый лейтенант, в составе опергруппы участвует в аресте генерала армии Виктора Пуго. Тот, понимая, что арест неизбежен, первым делом убил жену, а затем уже выстрелил в себя. Выстрелил весьма неудачно, а потому умирал медленно, трудно и вообще плохо.
Дверца одного из автомобилей приоткрылась, и Брагин сглотнул: из машины медленно выбрался Знаменцев, и одет был Пал Палыч по всей форме.