Чтение онлайн

— Вы хотите найти объяснение проявлению бессмысленной жестокости? — возмутилась Катрин. — — Роберт де Сарбрюк — дьявол, мучающий и убивающий людей для собственного удовольствия.

— … но он до сих пор проявлял определенное уважение к церкви. Я имею в виду, что он воздерживался от убийства ее служителей, хотя, конечно, этим его уважение и ограничивалось. Если он решился так страшно отомстить слуге Божьему, значит-либо он сошел с ума, либо этому есть другое объяснение!

Катрин недоверчиво покачала головой. К этому времени во главе обоза из мулов и нагруженных телег вернулась Эрменгарда. Этих запасов хватило бы для целой деревни. Эрменгарда согласилась с Готье: пытка, которой подвергли Ландри, была чем-то вызвана.

— К сожалению, несчастный не в состоянии ответить на наш вопрос! грустно заключила она.

С удвоенной энергией Готье принялся выхаживать Ландри. Катрин и Беранже неотступно следили за тем, как юноша боролся за его жизнь, чаще всего призывая на помощь свою изобретательность. Медицина была бессильна облегчить страдания Ландри.

Эта борьба продолжалась до глубокой ночи. Монахи молились в разрушенной часовне о выздоровлении любимого настоятеля. Постепенно надежда таяла. Дыхание раненого прерывалось, сменяясь страшными хрипами, которые доводили Катрин до слез. Воспаленная кожа на лице становилась мертвенно-бледной, как будто дыхание смерти коснулось Ландри.

Несмотря на предпринятые усилия, новоявленному врачу не удалось пробудить и искорки жизни в измученном теле.

К утру стало ясно, что жизнь, которая еще теплилась быстро уходила, в чудо больше не верилось. Целыми часами Катрин просиживала у изголовья больного друга. Она стояла на коленях, держа в руках, словно хрупкую птичку, его большую натруженную руку и самозабвенно молила о нем.

Перед глазами Катрин промелькнуло детство, проведенное вместе с Ландри. В Париже они были соседями. Она вспомнила шум ювелирных лавочек, купание летом, походы на кухню, где аромат сладостей Жакетты Легуа или мамаши Пигасс перебивал запах рыбы. Она заново переживала игру в снежки и катания по льду Сены зимой, путешествие во все загадочные, манящие места большого города, куда их приводило любопытство. Катрин чувствовала, как со смертью Ландри в ней умирает маленькая девочка, какой она была когда-то. Никто теперь не вспомнить и не поговорить с ней об этом, и картины детства не вызовут больше улыбки…

— Все кончено, — произнес Готье охрипшим голосом, отставляя в сторону настой, которым он постоянно смачивал губы умирающего.

Отчаянный крик и рыдания вырвались из груди Катрин.

— Нет! Это несправедливо!

При звуке ее голоса Ландри вздохнул. Веки, которые казалось, налились свинцом, задрожали и с трудом приподнялись. Взгляд умирающего упал на Катрин. Обезображенные губы тронула улыбка.

— Он жив! — прошептал Ландри, испустив дух. Все было кончено. Озорной парижский мальчишка, потом рыцарь Великой Бургундской конницы, настоятель монастыря в Шатовилене отдал Богу свою открытую и честную Душу.

— Ландри! — повторяла она сквозь слезы. — Ландри! Почему, Боже мой, почему?

Эрменгарда силой подняла Катрин с колен, ласково прижала к своей груди.

— Пришел его час, и он о нем никогда бы не пожалел!

— Он умер из-за меня!

— Нет, он умер по воле Божьей, а может быть, и сам этого захотел. Такой душе, как у него, лишь мучение приносит избавление. Вы помнили Ландри ребенком, юношей, но не знали мужчину с его неутолимой жаждой совершенства. Я его знала. Он принимал от Бога самые страшные несчастья с благоговением, с готовностью бы отдал жизнь за своих братьев. Он почил вечным сном, но вы так же хорошо, как и я, знаете, что он умер счастливым, да, счастливым, так как его последние слова ободрили ту, кого он любил. Ваш супруг жив, и Ландри был рад вам это сообщить. Теперь же нам надо вернуть его святым братьям. Боже мой, что с вами?

Катрин вырвалась из рук графини, в глазах ее застыл ужас.

— Арно жив? Но как, где? Он по-прежнему в дружбе с этим дьяволом Робертом? О Эрменгарда, скажите же, что он был не с ним, что он не участвовал в этой пытке. Мысль о том, что он был одним из палачей моего бедного Ландри, невыносима!

— Не думайте так, госпожа Катрин! — прервал ее Беранже. — Вы лучше всех знаете сеньора Арно. Он грубый, жестокий, несдержанный — все что хотите, но он боится Бога и был всегда благородным, честным рыцарем. Думайте о том, что он жив, и не ищите повода его ненавидеть.

Катрин сквозь слезы улыбнулась пажу, так рьяно защищавшего своего господина, и промолчала в ответ. Ни за что на свете она не хотела бы поколебать эту юношескую веру и поделиться с ним своими сомнениями. Она больше не была уверена в том, что достаточно хорошо знала своего мужа.

Под гордым обликом Арно де Монсальви скрывался Кровавый злодей Гром. Еще два месяца назад она ни за что не поверила бы в это и скорее приняла бы мученическую смерть, чем допустила подобную мысль. Но нужно было считаться с реальностью. К тому же она знала, как слепо ревновал ее Арно к прошлому. То, что Ландри говорил о ней с оттенком нежности в голосе, могло превратить мужа во врага.

Ранним пасмурным утром Катрин лесом вернулась в Шатовилен. Радостное пение жаворонка сменилось печальным перезвоном колоколов. Катрин испытывала радость и тревогу. Позже она подумает об этом, а сейчас надо довольствоваться подарком судьбы, бесценным и вместе с тем устрашающим: Арно жив!

На этот раз друзьям пришлось пробираться к замку другим путем. Пожар погас. От нижнего города осталось лишь нагромождение обуглившихся развалин. Солдаты Эрмергарды уже принялись расчищать пепелище. Старой графине был невыносим вид разрухи, и перед тем как снова отправиться в монастырь, она дала соответствующие указания. Нужно было разобрать развалины, созвать убежавших в леса жителей и убедить их вернуться. Людей можно было разместить в служебных помещениях замка, если же места окажется недостаточно, то по приказу графини, как только солдаты расчистят площадку, будут натянуты походные палатки ее покойного супруга. Намечалось быстро восстановить несколько домов с помощью жителей верхнего города пострадавших при пожаре гораздо меньше. Для мадам Шатовилен почетный титул хозяйки замка не был пустым звуком.

По приезде в замок выяснилось, что сеньор де Baндeсс вернулся ни с чем. Находясь в скверном расположении духа, он повздорил с дворецким Шатовилена, который отвечал в отсутствие графини за безопасность замка. Необузданная ярость де Ванденеса столкнулась с ледяной вежливостью дворецкого. Отчетливо был слышен его голос: «В этом замке только госпожа Эрменгарда имеет право вершить суд и не посмеете прикоснуться к этому человеку до тех пор, пока ее не будет здесь».

Предметом спора послужил мужчина, обмотанный так количеством цепей, что его трудно было разглядеть. Кожаный колет пленного был в крови.

— Я иду! — воскликнула Эрменгарда, спешившись. В чем дело? Почему вы кричите на моего дворецкого барон?

— Мы привели бандита, — ответил Ванденес, — а он дает нам его допросить.

— Допросить? Мне казалось, что прежде всего должна восторжествовать справедливость. Может, вы хотите его прикончить?

— Я понимаю смысл слов, которые говорю, графиня. Я хотел бы допросить этого человека, а для этого мне нужна ваша комната пыток. У вас ведь она есть?

Хохот Эрменгарды был слышен даже в глубине двора. Это еще больше разозлило барона.