Мерцающий мир
Шрифт:
Тем временем снова нарушилась тишина, стывшая над лесной дорогой: это застрекотал аппарат. Словно невидимый механик включил его и заставил ленту крутиться в обратную сторону. Люди и события наматывались на узкую ленту и укладывались в кадры. Мощная неведомая сила уже подкатывалась к голове, к грудной клетке, готовая сплющить Саньку Синюхина, сделать его плоским, двумерным. Санька задохнулся и умерил стремительный скач коня. Новый мир принимал его. Неясный, мерцающий, совсем-совсем неправильный — и тем более пленительный. Но из него уже не существовало пути назад — вот что было страшно. Не вставать больше на зорьке, не бежать спозаранку на речку — таскать рыбью мелюзгу; не доставлять радость усталым людям, не казать им вечерами заветные картины с тети Тониного склада; не идти в армию нынешней осенью…
Вместо этого предстояло бросать ковбойское лассо, нестись в придворной мазурке, охотиться в каньонах за бледнолицыми, сидеть в рассветном кабинете, где усталый недосыпающий майор предложит ему свою папиросу…
Стало жарко, нехорошо, бешено колотилось сердце, и липкое пространство уже готово было сомкнуться над ним. Из последних сил, с хриплым рычанием он дернул поводья и колотнул в брюхо коня острыми шпорами.
Словно птица рванулась с экрана и полетела над поляной. Всадник грузно бухнулся в траву, а лошадь, длинно и пронзительно визгнув, вернулась на белое полотно и с дробным топотом помчалась вдаль по уходящей в глубь экрана дороге в поисках нового хозяина. Быстрые пыльные облачки взметывались из-под копыт, а нарядные пейзане у аккуратных домиков что-то кричали вслед.
Пошел дождь. Он мелко сек колеи, по которым с натужным воем ползла машина. Ехать пришлось долго, с буксовками, и к концу рейса Санька совершенно выбился из сил. Он клонился, мотал головой, отгоняя сон, и часто вытирал лоб кружевным шелковым платочком с крохотным золотым вензельком. Руль скользил в мокрых ладонях, фары уже не пробивали серый рассветный воздух. С дождем уходила ночь, лужи из-под колес переливались в кюветы. Но ничего, за день дорога подсохнет и вечером снова можно будет ехать. Теплый стан, табачные дымочки, комары жалят в длинную шею. И непременно на обратном пути найдется место, где Кокоть остановит машину, подвесит экран и включит аппарат. Прибежит ли, остановится как вкопанный конь с роскошным седлом, придет ли за платком прекрасная герцогиня?