Чтение онлайн

Мисс Ларк жила в соседнем доме. Надо сказать, что это был самый большой дом на всей Вишневой улице. Даже Адмирал Бум завидовал мисс Ларк, хотя его собственный дом был похож на настоящий корабль – с трубами и мачтой для флага. Часто обитатели улицы могли слышать, как он, глядя на ее окна, ворчал: «Лопни моя селезенка! И зачем ей такое!» Зависть его вызывали два входа: парадные ворота для друзей и родственников и калитка для мясника, булочника и молочника.

Как-то раз булочник ошибся и вошел не в те ворота. Это вызвало такой гнев мисс Ларк, что она поклялась никогда в жизни не есть больше хлеба. Однако через некоторое время ей все же пришлось простить булочника. Он был единственным во всей округе, кто умел печь маленькие вкусные булочки с хрустящей фигурной корочкой. Но с тех самых пор она его невзлюбила, и бедный булочник теперь во время своих визитов как можно глубже надвигал на глаза шляпу, чтобы хозяйка думала, что это кто-то другой. Но не тут-то было!

О том, что мисс Ларк прогуливается по улице или по саду, Джейн с Майклом узнавали еще издалека, потому что она носила такое количество бус, серег, колец и брошей, что бренчала и звенела, словно полковой оркестр.

Почти всегда, когда дети попадались мисс Ларк по дороге, она говорила одну и ту же фразу:

– Доброе утро! (а если это было днем, то «добрый день!»). Ну, как мы поживаем?

И Джейн с Майклом никак не могли понять, обращается мисс Ларк к ним или же просто разговаривает сама с собой и со своим ненаглядным Эндрю. Поэтому они отвечали просто:

– Добрый день! (или, конечно, «доброе утро», если это случалось утром).

И весь «добрый» день до них доносились непрерывные крики мисс Ларк:

– Эндрю, где ты?

или

– Эндрю, ты не должен выходить на улицу без пальто!

или

– Эндрю, иди к мамочке!

Посторонний человек, конечно, подумал бы, что Эндрю – маленький мальчик. Порой Джейн казалось, что мисс Ларк именно так и думает. Но Эндрю не был маленьким мальчиком. Он был собакой – одной из тех маленьких шелковисто-лохматых собак, которые так похожи на пушистую меховую муфту, но, разумеется, только до тех пор, пока не начнут лаять. После этого сразу становится ясно, что перед вами собака, потому что ни одна муфта не в состоянии наделать столько шума.

Так вот этот Эндрю вел такую роскошную жизнь, что можно было подумать, будто он вовсе никакая не собака, а по меньшей мере персидский шах. Спал он на специальной шелковой подушечке в комнате мисс Ларк. Дважды в неделю его возили к парикмахеру, где мыли дорогим шампунем. К обеду ему постоянно подавали взбитые сливки, а иногда даже и устриц. А еще у него было целых четыре пальто, клетчатых и полосатых. Самый заурядный день Эндрю выглядел так, как у нормальных людей выглядит, пожалуй, лишь день рождения. Но зато когда у Эндрю наступал день рождения, ему даже на торт ставили по две свечки за каждый год, а не по одной, как это принято.

В результате все соседи терпеть не могли Эндрю. Люди от всей души смеялись, когда видели, как он, восседая на заднем сиденье автомобиля мисс Ларк, отправлялся к парикмахеру, весь обложенный подушками и укутанный в свое лучшее пальто. А в тот день, когда мисс Ларк купила Эндрю две пары маленьких кожаных ботинок, чтобы он мог гулять по парку в сырую погоду, к ее парадным воротам сбежались почти все обитатели улицы – посмотреть на такую невидаль и украдкой похихикать в кулак.

Конец ознакомительного фрагмента.