Чтение онлайн

Несмотря на усталость, Баумерт с большим вниманием слушал Фабиана.

— Террор гитлеровцев, — продолжал Фабиан, — к которому они прибегают, свидетельствует об их деморализации и одновременно беспомощности. Их стратегия грабежа и разбоя обречена на провал и осуждение самой историей. Время нас торопит, друзья, нам нужно быть впереди. А вы как полагаете, камарад Баумерт?

Вольф встал.

— Вместе с Полем вы направляетесь в распоряжение нашего товарища. Он поставит вам задачу. — Фабиан протянул руку Вольфу, затем Полю.

— А вы, товарищ Сеген, получите особое задание. Подробности чуть позже.

Проводив всех троих в соседнее помещение, Фабиан пошел к Роль-Танги.

Оберштурмбанфюрер Вестендорф бросил на себя критический взгляд в зеркало: вид у него был далеко не такой безукоризненный, как всегда. Складки на брюках едва угадывались, на ногах поношенные, правда удобные ботинки. Тонкий пуловер светло-серого цвета с круглым воротником. Особенно трудно было привыкнуть к новой прическе: выкрашенные в черный цвет волосы были гладко зачесаны и блестели, как у настоящего француза. Узкое лицо с невыразительными глазами. Очки без оправы делали Вестендорфа похожим на какого-нибудь учителя. Других очков у него не было, а без них он был беспомощен. В таком виде, как ему казалось, он смело мог появиться где угодно. В кармане у него лежал паспорт на имя Марселя Градина, к этому документу никто не мог придраться, в голове — хорошо продуманная легенда.

Сотрудники гестапо не могли примириться с мыслью о необходимости покинуть Париж, пока есть хоть малейшая надежда сохранить за собой власть.

Вестендорф еще раз обдумал обстановку. До двенадцати часов дня оставалось в силе соглашение, подписанное генералом Кольтицем и голлистами. А что будет потом? Трудно сказать. Факт оставался фактом: обещанная 47-я пехотная дивизия снова была отведена на отсечные позиции северо-западнее Парижа. Фельдмаршал Модель стремился во что бы то ни стало сконцентрировать все имеющиеся в его распоряжении танковые соединения 1-й армии восточнее Парижа. Фактом было и то, что в городе шли тяжелые уличные бои. По достоверным источникам, 26-я и 27-я танковые дивизии СС форсированным маршем направлялись в Париж, чтобы стабилизировать там положение немецких войск. А если все это не так?

Хорошо еще, что он, Вестендорф, заблаговременно оборудовал эту потайную квартиру. Соседи, возможно, принимают его за хорошо замаскированного партизана из маки. Здесь, неподалеку от центрального рынка, этого чрева Парижа, до сих пор он был вне всякого подозрения.

«Однако я недооценил противника, — думал Вестендорф. — Нужно было действовать более энергично, уничтожать врагов более беспощадно. Особенно в конце прошлого года, после того как ФФИ выступила организатором всех вооруженных политических сил».

Вестендорф был хорошо знаком с организацией французского движения Сопротивления. Кое-кто из его жертв, не устояв перед истязаниями, давал скупые показания, из обрывков которых вырисовывалась общая картина. И не было на свете силы, которая могла бы сдержать это движение Сопротивления. Оно стало мощным военным фактором, а через несколько дней грозило превратиться в еще более мощный политический фактор.

В Париже Вестендорф как полномочный представитель гестапо достиг значительных успехов. Полковник Штауфенберг, подложивший бомбу под стол фюрера, способствовал взлету карьеры Вестендорфа. Многие генералы и старшие офицеры после покушения на Гитлера прошли через его руки. Только вчера, например, было закрыто дело подполковника Мойзеля. В рейх его отправили в таком состоянии, что он уже не сможет дать никаких новых показаний, а до этого он подписал показания, которые, безусловно, заинтересуют господ из берлинского гестапо.

При этом Вестендорф не забыл, что этим Мойзелем, кажется, интересовались и из СД. Оберштурмбанфюрер усмехнулся, вспомнив свой последний разговор с Дернбергом, который перед встречей в Нарбонне слишком задирал нос. «А где теперь его «изюминки»? Круземарк выбыл из игры. Альтдерфер, по всей вероятности, сдох от голода в фалезском мешке. Грапентин…»

Убраться из Парижа можно было бы вполне легально, на этот счет даже имелся особый приказ, однако Адольф Гитлер ждал от своих приближенных большей верности. И если в один прекрасный день ситуация изменится в пользу немцев, фюрер скажет: «Вестендорф — вернейший из верных, преданнейший из преданных…» В этот день он станет кавалером Рыцарского креста, будет допущен в ближайший круг фюрера. «Вестендорф! Штандартенфюрер Вестендорф, вы по праву заслужили благодарность за свой героизм!» Фюрер будет стоять совсем рядом с ним, затем он положит свою руку на его плечо…

Оберштурмбанфюрер тщательно протер и без того чистые стекла очков.

СД уже распустило своих агентов. «Интересно, не улетучился ли этот зазнайка Дернберг?» — подумал Вестендорф. Номер телефона Дернберга он знал. Его так и подмывало позвонить, чтобы хоть в какой-то форме выразить свою победу над конкурентом.

Он позвонил, и, на его счастье, Дернберг снял трубку.

— Ну, мосье, Вес… — Дернберг намеренно проглотил конец фамилии. — Я поистине удивлен, что в такой ситуации вы еще здесь…

— Знаете, мой дорогой, именно в такое время от зерна отделяются отруби.

— Можно и так сказать, — с осторожностью согласился Дернберг.

— Я полагаю, вы останетесь здесь?

— Без всяких сомнений.

— У нас с вами есть один общий друг…

— Вот как? Кого вы имеете в виду? — И Дернберг быстро назвал несколько лиц.

— Один маленький Мойзель…

— А, вспомнил. Ну и что?..

— У нас с ним был долгий разговор.

— Здесь?

— Разумеется. Он мне много рассказал. — Вестендорф явно важничал.

— Доннерветер! Поздравляю!

У оберштурмбанфюрера приятный холодок пробежал по коже. Это была совсем маленькая победа, однако он хотел представить ее как нечто большее, чтобы извлечь из этого побольше пользы.

— Вам известно, что ваш высокий шеф в ближайшее время прибывает сюда?

— До сих пор мне об этом… — начал было Дернберг, но Вестендорф не без злорадства перебил его:

— Я знаю, знаю, что ваши каналы связи нарушены. А мои все еще в порядке.

— А как бы я мог узнать?..

— К сожалению, только завтра, не ранее двух часов дня.

— А где бы мы могли встретиться? — спросил Дернберг, проглотив горькую для себя пилюлю.

— Там, где мы встречались в последний раз.

— Согласен.

— Буду очень рад. — Вестендорф положил трубку, не переставая удивляться тому, что Дернберг все еще в Париже. «Он ни за что на свете не пожелал бы со мной встретиться, не скажи я ему о том, что его шеф прибывает сюда. Но кой черт дернул меня назначить эту встречу на завтра? Только для того, чтобы поиздеваться над ним?»