Чтение онлайн

– Господи, да что ж это за нелюди! Как можно с живым человеком такое вытворять…

Четыре рваных раны на теле, множество мелких порезов и крупных ожогов от кипящего масла, сквозное ранение бедра, минус мизинец и две фаланги безымянного пальца на левой руке и минус «восьмёрка» (это крайний зуб, если кто не в курсе) справа сверху. Промыла, обработала, что-то зашила, что-то залепила, вкатила по максимуму обезболивающее, буквально силком – пациент артачился, дескать, нельзя ему «плыть», надо быть в сознании.

– А от болевого шока загнуться не хочешь?! Лежи смирно и молчи, ты своё откомандовал.

Обработанный со всех сторон Марат был похож на мумию. Он наконец расслабился после мучительного марафона боли и страха и сразу же отключился, уснул беспокойным тревожным сном, периодически вздрагивая и бормоча:

– Я могу… Я справлюсь… Всё под контролем…

Да уж, досталось парню. Что ж там такое особо важное, что нужно было скрывать такой ценой? И что-то меня серые господа в этом плане озадачили: то ли у них не нашлось специалиста по наркоанализу, то ли слишком торопились, но в итоге сработали грубо, как мясники, и без результата.

– Можно его ненадолго оживить? – спросил Стёпа. – Надо обсудить ряд срочных вопросов.

– Будем кормить, тогда и обсудите, – сказала Нинель. – Мать там готовит, минут через десять – пятнадцать закончит. А пока пусть подремлет немного, надо алертность сбросить.

– Так это… Как он есть-то будет, после зуба? – проявил заботу Юра. – У него ж там всё распухло. Чем кормить будете, блинами? Может, ножом покрошить, мелко так…

– А вот это вас пусть не волнует, – строго сказала Нинель. – Кормить тяжело больных и раненных мы умеем, так что всё будет как надо.

После этого Нинель пошла к Ивану клянчить бинты из НЗ (почти вся наша перевязка ушла на Марата) – а мы остались одни и немного посекретничали.

Стёпа рассказал, что сейчас творится на Большой Земле.

Первое и главное (хотя это для кого как): доктор, Ольшанский и Гордеев живы. Они успели выбраться из города до тотальной блокады и теперь вовсю трудятся в составе Антикризисного Штаба, который, кстати, возглавляет наш шеф.

Как именно они там трудятся, Стёпа не сказал, но этот самый Штаб якобы с утра до ночи пашет не покладая рук и в лепёшку расшибается, чтобы побыстрее разрулить ситуацию с Городом.

Ага, заметно. Как всё было в самом начале, так и осталось. Разве что еды и горожан стало в разы меньше, трупов и пожарищ в разы больше, а так всё нормально.

Но кстати, для этого Штаба есть и хорошие новости!

В пределах Города не осталось ни одной бродячей собаки, и проехать тут можно только на транспорте с бульдозерным отвалом или на гусеничном ходу. Теперь, когда всё закончится, представителей Антикризисного Штаба никто не покусает и не задавит, и со статистикой ДТП будет полный ажур: два десятка тракторов и вездеходов на весь Город уж как-нибудь да разъедутся.

Тот факт, что старшие товарищи бросили меня на произвол судьбы и удрали при первой подвернувшейся возможности, меня нисколечко не покоробил. Тут, напомню, в первую же ночь рубанули разом всю связь, а сотрудников госслужб методично отлавливали и развешивали на фасадах гастрономов. Виселицы на центральной площади появились несколько позже, а в ту самую ночь и наутро следующего дня на этой площади шли кровопролитные бои за комплекс правительственных зданий. Так что гулять по Городу и расспрашивать боевые группы снующих там и сям вооруженных террористов: «А не видели ли тут такого славного мальчугана – Сашу Дорохова?» – сами понимаете, было как минимум некомфортно.

Я спросил, как Стёпа с Юрой собирались меня искать и что бы они делали, если бы я не пришёл на дачу Гордеева, допустим, в течение недели с момента их прибытия.

– Тогда бы мы знали, что ты погиб. И действовали бы самостоятельно.

– Без Резидента, – совершенно серьёзно, без подначки добавил Юра. – Но мы верили, что ты жив. Как-то чувствовалось… Ну в общем, было такое чувство. Не мог ты пропасть, зря, что ли, мы в тебя столько труда вложили?

Очень приятно. Без пафоса и иронии, сразу стало тепло на сердце, радостно и привольно, будто бы внезапно душа оттаяла после долгого ледяного плена.

Коллеги в меня верили! Верили, что я не пропаду, устроюсь, обрасту связями, вникну в обстановку и буду не просто «случайно выжившим», а как раз таки Резидентом, во всех отношениях полезным для общего дела.

Очень, очень приятно… Ради таких моментов стоит жить.

– То есть основная задача – встретиться с Резидентом, – уточнил я. – А дальше что? Что мы теперь будем делать?

– Нет, Резидент – это так, мимоходом. Будет – хорошо, не будет – и Бог с ним, обойдёмся.

Вот она, Основная Задача. – Стёпа кивнул на вздрагивавшего во сне Марата. – Найти последнюю РГ [3] , которая зашла в Город пять дней назад и пропала.

Упс… А что-то я расчувствовался, слишком возомнил о себе…

– Так… А третий вариант вы почему исключили? То есть я жив, а в явке не бываю по другим причинам?

– По каким?

– Да мало ли? Например, потому что не вижу смысла.

– С чего бы это вдруг? – удивился Стёпа. – Явка же подписана.

– Чёрт, опять это «явка подписана»!!! Объясните мне в конце концов, что это за дрянь такая: «подпись», «сертификат» и прочая чертовщина!

Стёпа с Юрой переглянулись и синхронно прыснули – Марат вздрогнул во сне и забормотал: «Контроль… Контроль… Я выдержу…»

– Получается, он так и не понял? – сказал Юра.

– Получается так, – подтвердил Стёпа. – Но в принципе всё сделал интуитивно правильно.

– А и хорошо, что не понял, – сделал неожиданный вывод Юра. – Всё натурально получилось, естественно, и «стилет» его не расколол.

Стёпа в два счёта объяснил, что такое «сертификат явки» и почему я о нём ничего не знаю.

Видите ли, доктор у нас всю жизнь работал с разведчиками и всякими хитрыми шпионами. Вот и нахватался всяких гадостей, которые нормальным людям типа лейтенантов войск связи и даром не нужны, поскольку в их жизни и рутинной деятельности никогда не пригодятся. Стёпа с Юрой у нас взяты как раз из этих хитрых, Петрович тоже некоторое время провёл в интересной Службе, так что они в курсе, что почём, но сейчас это не суть важно.