Мертвый лед
Шрифт:
К тому времени, как я вышла из машины, я уже настроилась на драку. Если Синрик не может понять, что моя работа важнее многих вещей, значит он не тот человек в моей жизни. Я так тяжело была ранена, что будь я обычным человеком, мне понадобилась бы операция, чтобы восстановить сухожилия и владение левой рукой. Это стоило бы мне времени, которое я могла потратить на школьные дела. И вообще какого черта он так жаждет, чтобы наш первый выход в люди как пары был связан именно со школой? Это же гарантированно затронет все проблемы, которые у меня были.
Он прекратил метаться, увидев, как я приближаюсь, и как только я подошла ближе, выпалил:
– Отлично, ты так же зла на Ашера, как и я.
Я уже начала говорить:
– Если ты не в состоянии понять...
– нам обоим повезло, что на этом я и остановилась и совершила почти болезненный разворот в своей голове.
– Прости, что ты сказал?
– Ты была вне себя, и я решил, что это из-за Ашера. Я ошибся?
– он посмотрел на меня внимательнее.
– Я сделал что-то не так?
Я рассмеялась, улыбнулась и ответила:
– Нет, нет, это просто... такой день.
Он предложил мне руку, и я приняла ее. Его ладони стали еще больше с приезда в Сент-Луис, а может я просто не обращала внимания, как широко раскидываются пальцы его рук, отлично справлявшихся с удержанием мяча и бросками в футболе. Он притянул меня для поцелуя, и я приподнялась на цыпочки, навстречу ему, позволяя его губами коснуться моих. Поцелуй был нежным, ощущения от его рук приятными, но напряжение, которое я заметила, только приехав, так и осталось гулом в отдалении.
Я открыла глаза после поцелуя, все еще в кольце его рук, и спросила:
– Что Ашер на этот раз натворил?
– это прозвучало больше устало, чем раздраженно.
– Ничего, с ним сейчас разговаривает Жан-Клод и остальные.
Мрачный взгляд почти покинул его лицо, отчего он казался моложе, и вовсе не в хорошем смысле.
– Тогда что не так?
– спросила я.
– Он выпроводил меня из комнаты.
– Жан-Клод?
– Да, велел мне выйти, пока они не поговорят с Ашером.
– В прошлый раз Ашер так разозлился...
– начала я.
– Да знаю я, знаю, он ударил меня, и я вышел из строя.
Я крепче обняла его за пояс.
– Он мог сломать тебе шею, и это могло быть так же смертельно, как обезглавливание.
– Жан-Клод напомнил мне об этом, а Ашер стоял там вместе с Кейном, держа его за руку и усмехаясь.
Он взглянул на меня с таким серьезным лицом, что я осознала, как подходит для него это определение.
– Ты же знаешь, как усердно я тренируюсь в зале в рукопашной.
Я обнимала его, упершись подбородком ему в грудь, смотря на него вдоль его тела, пока он смотрел на меня.
– Конечно, знаю.
– Жан-Клод не тренируется с нами, он понятия не имеет, насколько я преуспел.
Это был хныкающий ребенок, который хочет быть мужчиной, нет, хочет, чтобы его воспринимали как мужчину. Меня годами другие копы считали "девчонкой", пока я не показала себя, и даже сейчас мне приходится доказывать тем, с кем мы не работали прежде, что я не просто поднимающая зомби шлюха, прокладывающая свой путь к власти в сверхъестественном сообществе через постель. Вам показалось это грубым? Надеюсь. Я внимательно посмотрела на Синрика, ощущала насколько мускулистым он стал от качалки и тренировок по борьбе. Благодаря генам он вымахал под метр восемьдесят, а в этих ботинках был еще сантиметров на пять выше, так что мой
подбородок покоился как раз над диафрагмой. Я обнимала достаточное количество мужчин, чтобы понимать, что это тело способно не только на секс, но и на применение силы, в том числе и в самозащите. Люди склонны считать, что тренировки по борьбе нужны, чтобы причинять другим боль, но в большей мере они нужны для того, чтобы обрести уверенность, что никто не сможет причинить боль ни тебе, ни твоим близким.
– Синрик, - проговорила я.
– Анита, пожалуйста, зови меня этой ночью моим именем.
Я глубоко вдохнула и сказала:
– Син.
Он улыбнулся ярко и счастливо.
– Спасибо, я знаю, что тебе это не нравится.
– Просто ты начал записывать свое имя как "Грех", а не Син35.
(Игра слов, основанная на одинаковом произношении сокращения имени Суп и Sin (англ. Грех))
Он рассмеялся.
– Ни у кого не получается написать его или произнести иначе. Я устал быть Синди или Кенни.
– Что ж, Син, давай зайдем внутрь и посмотрим, как справляются Жан-Клод с Ашером.
Его глаза стали чуточку шире.
– Жан-Клод был непреклонен на этот счет. Он даже велел охранникам меня сопроводить.
– Ну, не только тебя ранил Ашер в своей прошлой вспышке ярости. Вспомни, как сильно он прокусил мне губу, будь я человеком, мне пришлось бы накладывать швы. Черт, могла бы даже понадобиться пластика, или навсегда остался бы шрам.
Синрик коснулся моей щеки, а затем невесомо провел пальцами по нижней губе, заставив меня выдохнуть. Он снова ласково провел пальцами по губам, проговорив:
– Я хочу повторить это позже, только скользнуть пальцами и кое-чем другим между твоих губ.
Я задрожала при мысли об этом, отчего он рассмеялся, довольный собой, но вполне
обоснованно. В спальне он был так же хорош, как и его обещания.
– А пока завязываем, не то мы оба будем слишком отвлечены, чтобы пройти внутрь и поговорить с Ашером.
Смех поутих, и его глаза снова наполнились злостью.
– Я по-настоящему ненавижу Кейна. Ашер мне порой не нравится, но Кейн просто...