Мертвый рай
Шрифт:
– Возле Трассы. Как полгода назад переехал так и…
– Он что, квартиру с тех пор не менял?
– Нет. А что? Думаешь?…
Недозаданный вопрос, неполученный ответ. И не нужно уже ни вопроса, ни ответа. Бледные лица, понимание и предчувствие беды в глазах…
Славка склонился над клавиатурой – его камера сейчас была ближе к Трассе. Замелькали пальцы, застучали клавиши. «Летящий глаз» Ткача получал новое задание, программа прокладывала новый курс.
Есть! Координаты заданы, оптимальный маршрут вычислен, автопилот включен. Скорость – на максимум.
Бесцветный калейдоскоп на экране монитора – калейдоскоп ночного города. Мельтешение домов, улиц. Высматривать нарушителей операторы теперь не пытались. Не до того.
К дому Влада – стандартной предтрассовой высотке – «Глаз» добрался за четверть часа. Еще пара-тройка секунд – на скоростной спуск по фалу. Вот оно, окно седьмого этажа. Окно, как окно. Решетки, тонированные стекла. Влад не доверял одним только шторам.
– Надеюсь услышать ругань Влада по поводу испорченной светомаскировки, – пробормотал Ткач. – Хочу надеяться…
Повернуть «Летящий глаз» аккумулятором к окну и раскачать импровизированную гирю на стальной струне – дело нехитрое. Камеры наружного наблюдения с чувствительной оптикой и хрупким облегченным корпусом не предназначены для подобных операций, но при необходимости опытный оператора может превратить свой «Летящий глаз» в многофункциональный инструмент.
Энергобатарея – самая прочная и увесистая часть мобильной камеры – ударила меж прутьев защитной решетки.
Дзиньк! По стеклу расползлись трещины.
– Еще раз, Славка!
Дзяньк! Звонкие осколки канули в темноте пустынной улицы. Порыв ветра вспучил, распахнул, отбросил тяжелые шторы. Прежде чем они опали вновь, Славка успел развернуть камеру объективом к окну.
Операторы заглянули в квартиру Влада.
Никаких следов погрома. У стены – широкий рабочий стол. На столе – моноблок со складной 30-дюймовкой монитора. И Влад…
Влад лежал, уткнувшись головой в клавиатуру. Разбитой, расколотой, разрубленной головой. Пальцы правой руки вцепились в манипулятор.
По всему выходило: Влада убили внезапно. Быстро. Сразу. Бедняга умер, не вставая из-за стола.
Денис закрыл глаза. Открыл. Снова закрыл. Промелькнула шальная мыслишка: а не пора ли подумать об увольнении по собственному желанию? Ну да, как же, разбежался! Расторжение контракта в одностороннем порядке не предусмотрено. Операторы заключают с наружкой пожизненный трудовой договор. И если Периметр согласится отпустить кого-нибудь из своих следаков, то только ногами вперед. Слишком много знают наблюдатели. Из тех знаний, что никоим образом не должны попасть к группировщикам. Так считают в центре управления.
И все же… Убийство двух операторов за две ночи – это не шутки!
– Слав, кажется, я начинаю понимать, почему ты так часто меняешь квартиры.
Денис глянул на Ткача. И обомлел.
Бледный Славка сам похож на покойника. Парень боялся. Боялся до зубовного скрежета и морозной ломоты в костях. Но сейчас было у него в глазах что-то еще. Особенное, безумное, пугающее, что прорастало из самых недр этого страха. И что пугало похлеще всяких оргов.
– Не-на-ви-жу… – процедил Ткач. Денис подумал, что никогда раньше не видел его в таком состоянии. – День, я буду рвать этих гадов. На куски рвать.
Денис верил – будет. Как только представится возможность дотянуться до опасного врага из безопасного места. Только вряд ли так бывает, Славик.
Глава 8
Дверь за собой майор Рыжков прикрыл тихо и аккуратно.
Виктор Черенков пару раз прошелся по кабинету. Любую информацию он лучше всего переваривал на ходу. Но такую… «…по асфальту идут человеческие ноги. А за ними волочатся…» Н-да…
Глава Администрации вернулся к рабочему столу. Включил коммутатор. Расторопная Ирина в этот раз отвечать не спешила. «Ублюдочный посол!» – подумал мэр. Причину задержки он определил верно.
Нависнув над чужой секретаршей, Кожин с интересом натуралиста наблюдал за девушкой. Папка, прикованная к левой руке федерала, полностью накрыла надрывающийся аппарат внутренней связи. Дотянуться до коммутатора, не тронув черного пластика переносного контейнера для бумаг, – невозможно. А тронуть, пусть даже случайно, – значит покуситься на секретную дипдокументацию. По крайней мере, так это может быть расценено. Если Кожин пожелает. Каждому ведь известно: рабочая папка федерального посла столь же неприкосновенна, как и его личные апартаменты.
А коммутатор долго и призывно верещал уже второй раз. Ирина покорно ждала. Федеральный посол улыбался. Сверху удобно было любоваться прелестями, якобы спрятанными в глубоком декольте. Кожин любовался. И продолжал начатый разговор. Не обращая на беспокойный коммутатор ровным счетом никакого внимания.
– …И у вас, Ирочка, несомненно, имеется доступ к полной базе данных о службе наружного наблюдения?
– Так точно, Павел Алексеевич. – Нежный голосок и по-военному четкий ответ были странным сочетанием. – Мой компьютер – часть рабочего терминала шефа. Но ведь вся информация оттуда передается в посольство.
– Полноте, не прикидывайтесь наивной девочкой. Вам это не к лицу. Не вся, отнюдь не вся информация. Виктор Викторович найдет возможность отсечь то, что считает нужным. Разумеется, из благих соображений. Ну, скажем, чтобы не засорять машину посольства ненужными файлами. Но проблема-то в том, что слово «мусор» каждый трактует по-своему. Получается парадокс: я знаю о наружке многое. Но понятия не имею о лучших операторах. Что-то мне подсказывает: этот «мусор» Виктор Викторович предпочитает хранить у себя.