Чтение онлайн

– Послушай, старожил хренов! – всё-таки разозлясь, сказал Вадим. – В прежних дуростях я замаран куда меньше твоего, хотя с себя вины не снимаю. А когда возводился «весь мир голодных и рабов», после Октября-то, мои предки тоже не рвались на первые роли – в отличие от твоих. Так почему я оказался тебе что-то должен?

Однако обоим уже надоело ругаться. И какой смысл в дискуссии, если собеседников разнесло настолько, что и слов не различить, – так, доносятся некие звуковые волны, только перепонки раздражают.

– Чуть не забыл, – на прощание объявил Марк, не без потаённого злорадства. – Тебя желает видеть старший режимник – верно, подошёл срок. Заскочи к нему, ладно? Не сочти за большой труд…

– Только из расположения к тебе, – открывая дверь, сказал Вадим. – Чтоб не накликать новых бед на твою задницу.

И теперь на него с изумлением посмотрела секретарка, на секунду оторвавшись от полировки вампирских ногтей. «Хоть этим её впечатлил!» – с усмешкой порадовался Вадим. И вдруг представил надменную красотку на Марковом столе – с задранным до груди платьем, с приспущенными по пышным бёдрам колготками и нацеленными в потолок стройными голенями, увенчанными изящными туфельками. Картинка вышла не слишком изысканная, однако волнительная. Эта красавица недурно смотрелась бы в любом раздрае, но вот захочется ли её тронуть? Если она настолько хороша, то почему Марка заинтересовала дурнушка-надсмотрщица? Политика, политика, высокая и загадочная, – нам этого не понять.

– Что? – тихо спросила секретарка, уже не так уверенная в скромном статусе Вадима. Кажется, она даже прикидывала, не промахнулась ли с выбором опекуна. Уж не подпирает ли здешнего управителя ещё один столп – секретный, зато могучий?

– Милая, зачем вам такие ногти? – спросил Вадим. – Посетителей драть? Это же ужас!

«А ведь и у неё, наверно, имеется муж, – подумалось Вадиму, – строящий карьеру по тем же правилам. А у того вполне может быть своя секретарка – дочь какого-нибудь падшего вождя, тоскующая по утраченным привилегиям. (А этот образ откуда выскочил?) Круговорот Алис в природе, причём узаконенный – во всяком случае, подкреплённый традицией».

– Желаю здравствовать, – добавил он, пересекая прихожую, – вам и вашему скоту.

И вышел, оставив её в недоумении: собственно, какой «скот» он имел в виду? А и вправду – какой?

Уже без сопровождения Вадим прогулялся к режимникам, благо располагались они совсем рядом, а прочие надсмотрщики в этих местах не шастали: у каждого свои угодья. Опустив персональную бляху в дверную щель, прислонился рядом, настраиваясь на долгое ожидание. Но над дверью тут же вспыхнула зелёная лампочка, и Вадим вошёл.

Это был кабинет, небольшой и аккуратный, с минимумом мебели и несколькими портретами, развешанными по стенам. Напротив двери, притиснутый к перегородке массивным столом, сидел старший режимник, а над ним, строго по центру, помещался главный портрет – Основателя. Пронзительные глаза под сдвинутыми бровями взирали на посетителя требовательно и грозно. Невольно ёжась, Вадим поздоровался.

– Прошу, – сказал режимник, указывая на кресло. Выбравшись из-за стола, он помог Вадиму устроиться, пристегнул его запястья к подлокотникам и проворно облепил присосками детектора. Затем снова занял своё место под завораживающим портретом.

– Итак, – начал режимник, подстраивая приборы, – соблаговолите назвать имя, фамилию, профессию, место работы… и так далее, вы знаете.

Вадим кивнул и заговорил. Торопиться было некуда, и рассказывал он обстоятельно, с избыточными подробностями, рассеянным взглядом озирая комнату. С прошлого раза здесь мало что изменилось – как и за все годы, которые Вадим её посещал. Даже режимник уже несколько лет не менялся – немолодой, сухощавый, одетый по инструкции и с такой аккуратностью, что Вадиму сделалось неловко за свою всегдашнюю расхлябанность. Ему даже захотелось подтянуть ненавистный галстук, но как это исполнишь со связанными руками?

– Достаточно, – наконец произнёс режимник и поднял глаза на Вадима. – Теперь приступим к допросу. Готовы?

– Конечно.

– Мы не беседовали два месяца. Что у вас изменилось, что произошло нового?

Вадим подумал, пожал плечами:

– Ничего существенного.

Режимник немедленно вперился в индикаторы. Усмехнувшись, Вадим ждал продолжения. Эти деятели не верили людям и потому слишком полагались на приборы. Но кто сказал, будто приборы нельзя обмануть?

– Так, – сказал режимник, – хорошо. Вы не солгали, но это не означает, что вы сказали правду.

Пронизывающим взглядом, словно копируя Основателя, он вперился уже в Вадима, и тому пришлось изобразить ожидаемое недоумение.

– Да, именно, – подтвердил режимник удовлетворённо. – В вашей жизни есть перемены, и не столь малые, однако вы ещё их не осознали.

– В самом деле? – снова удивился Вадим. – Какие?

– Об этом после. Сначала обговорим старое. Не возражаете?

– Пожалуйста.

– Странно вы ведёте себя, Вадим Георгиевич, причём давно. Зачем это вам?

– Что именно?

– Что? Ну, например, вот это, – перегнувшись через стол, режимник потрогал его бицепс, распирающий тесный рукав. – Вам так хочется выделиться?

– Нет, конечно.

– Тогда зачем?

– За десять лет я не пропустил по болезни ни одного дня. Разве плохо?

– Так ведь существует много других оздоровительных систем, вполне достойных, я бы даже сказал: патриотических, – отчего вы избрали именно такую, чуждую нам всем? Разве не понимаете, чем это чревато?

– А вы сами не пробовали?

– Я? – изумился старик. – Вот это? Да на что мне!

– А вы попробуйте. Чего ж говорить с чужих слов.

– Да? – режимник с сомнением вгляделся в его лицо. – Может, вы не доверяете Крепости, что она сумеет вас защитить? Или хотите защищаться как раз от неё?.. Ладно, оставим. А вот это как?

Он достал из стола книжицу в яркой обложке, уже занесённую Вадимом в пропажи. Так это был обыск? Вадим прикрыл глаза, прогоняя злость. Что с них взять, иначе они не умеют – бедные, бедные… сволочи!