Чтение онлайн

– А-а, гадёныш! – азартно рявкнул Гризли и запустил в ответ длинную очередь, усеяв чужой вездеход искрами. Всё-таки стрелком он был классным, с твёрдой рукой и немалым опытом, и метил сейчас по бойницам, пусть бронированным, но всё равно уязвимых для разрывных пуль и такой плотной пальбы. Если не пробить, то попортить стёкла стоило попытаться.

– «Не догоню, так хоть согреюсь», – сквозь зубы пробормотал Вадим и в предчувствии следующей молнии рванул бэтрик вперёд. И снова не ошибся, аккуратно пропустив её за кормой. Тут же злобно взревел пулемёт, отправляя через реку новую свинцовую струю. А Вадим уже вполне настроился на засевшего в «жуке» убийцу, кем бы тот ни был, и с возбуждённого его сознания считывал момент атаки так же ясно, будто собирался стрелять сам. С удивительным хладнокровием, раз за разом, он уворачивался от очередной молнии, сразу же останавливаясь, чтобы не сбивать прицел напарнику.

Бог знает, сколько продолжалась бы эта необычная захватывающая игра, если бы «жук» вдруг не споткнулся, пробежав ещё несколько шагов по инерции, и не застыл, как подстреленный. Однако подстрелили, похоже, не «жука», а его водителя – настырный Гризли всё же прогрызся сквозь одну из бойниц. Переключиться (для подтверждения) на другое сознание Вадим не решился, продолжая следить за чужим стрелком, да и убоялся: кому ж охота ощутить смерть? Но метание молний сразу прекратилось, а сам громовержец, видимо, перебрался за управление, потому что секунды спустя бронированный «жук» зашевелился и живенько отступил в заросли, как будто там и обитал последние годы. А Вадим тотчас остановил бэтрик.

– Эх, догнать бы его! – с вожделением простонал Гризли. – Какая машина, а? А пушка-то, пушка!..

– Только стрелять не умеют, – сварливо откликнулся Вадим. – Мечут эти молнии, мечут, будто икру, – и хоть бы одна угодила.

– Ладно, фокусник, не напрашивайся. Что за пляски ты тут устроил? Я после первой же плюхи решил: всё, отгуляли своё! Тот не подпалил, так эти зажарят. Представляешь, если бы попали – хоть раз? Только и хотел, что продаться дороже. Вот когда пригодилась бы ракетная установка – а ты ещё насмехался! Как пальнули б…

– Опять тебя понесло, толстый, – заметил Вадим, оглядываясь: сзади лес полыхал в десятках мест, на протяжении километров, – всё-таки пришлось побегать. Сколько же продолжалась эта разрушительная игра? И чем завершилась? Смертью? А ведь это был вовсе не лазер, вдруг сообразил он. Скорее плазменная пушка. И походили эти… плюхи… на шаровые молнии, разогнанные и нацеленные. Плазмомёт – не слабо, а? Или бластер?

– Кто это был, не знаешь? – спросил Вадим. – Случаем, не блюстители?

– Да хоть репрессоры! Своё они получили, больше не попросят.

– А если попросят? Ты не весь ли боезапас расстрелял – а, Михей? Дорвался наконец!

– Да уж, погуляли, – неопределённо пробурчал тот.

– «Подсчитали – прослезились»?

– Вроде того. А куда было деваться? Если б я его не подбил…

– Может, он и сам бы иссяк?

– А если нет? Или ты всё же лопухнулся бы? Нет, деваться было некуда – не продолбай мы его насквозь…

– Много осталось патронов?

– На пару очередей хватит. Или на три, – Гризли с сожалением сплюнул. – Подбрось мне гранамёт на всякий случай, и поплыли отседа, пока ходульник не вернулся с подмогой.

– Всё-таки поплывём?

– А куда денешься? На суше свои радости, а так хоть быстрей.

Вадим передал гранамёт наверх и снова направил бэтрик в поток, сразу выгребая на быстрину. И опять потянулась минута за минутой, томительные и однообразные, как проплывавшие по сторонам берега. Впрочем, теченье реки замедлялось, а дно постепенно поднималось, так что вода разливалась всё шире, затопляя окрестные леса. И желанные островки наконец появились, несколько оживляя пейзаж. Чужеродные водные страшилы больше не попадались: видно, здешние глубины для них недостаточны. А может, им уютнее было на окраинах, ближе к своему непонятному миру. Взамен по экрану эхолота всё чаще мелькали подвижные искры, как будто речная рыба перебралась теперь в низовья, в спокойные и не столь опасные воды.

– А вот интересно, – произнёс Вадим, – если все воды губернии, грунтовые и осадочные, стекают на дно здешней чаши, то куда они затем деваются? По идее наш город давно уже должен стать подводным, а все мы – обзавестись жабрами. Подумаешь, подземку затопило да позаливало подвалы, – это же мизер!

– По идее всего этого вообще не бывает, – резонно возразил Гризли. – Не ломать же голову над каждой ерундой?

– А над чем ты ломаешь её, родной? Ты бы свои мускулы так же берёг от перегрузок. Крутарь!

– Можно подумать, ты – овечка, – огрызнулся тот. – Честно сказать, не ожидал.

– Чего?

– Ты ведь за всю ездку даже не сдрейфил ни разу.

– Это я-то? – усмехнулся Вадим.

– По крайней мере, не запаниковал. Ни одного неверного шага – как у того компа. А ведь поначалу любой может сорваться.

– И что? Да, я не овца, но ведь и не хищник, как вы. Или к вам больше подходит – «паразиты»?

– Но-но!..

– Это зоологический термин, расслабься… У вас, крутарей, и впрямь больше сил, чем у прочих, но ведь агрессивности тоже? Так вы утверждаетесь: через насилие, через подавление других. В каждом из вас живёт зверь, которому он служит, которого ублажает, – как в остальных доминируют овцы, более всего нуждающиеся в гарантированной кормёжке и тёплом хлеве. А вот я не служу никому.

– И радуйся, – буркнул Гризли. – Подумаешь, никому он не служит! Между прочим, я тоже подчиняюсь одному Брону.

– Н-да, – разочарованно заметил Вадим, – это я увлёкся. Действительно, что тебе до абстракций? Скукотища! Ты ж у нас практик, верно?

Оба замолчали, каждый вернулся к своим делам и мыслям, благо обстановка располагала.

Так что там насчёт пространственных поворотов на тивишном экране? – спросил себя Вадим. Недаром же он показался похожим на мысле-оболочку! Правда, ею отражаются лишь тонкие, ментальные поля, а вот экран явно способен на большее, охватывая весь материальный спектр: от сих полей до вещества. Как и Бугор, кстати, – это их роднит. Разница в масштабе. Но там разворот уносит в неясную даль, а что делается здесь?

В конце концов, бог с тем, как устроена сама вставка, – но вот откуда берутся видения и как пересылаются? Не по тивишным же кабелям? И не по воздуху – эдак никаких мощностей не хватит, да и я бы почувствовал. Сигнал будто рождается в самой вставке, а затем проецируется на экран, изливаясь невидимым светом. Рождаться в такой крохе он не может, это было бы полным абсурдом, – значит… Подпространственный пробой? Господа, поздравляю! Крайности вправду смыкаются: примитивнейшая передача по проводам, при почти полном забвении эфира, – и тут же, рядом, мгновенная, беспомеховая, всепроникающая связь, годная даже для телепатем. И кто этим потчует – нас, прочих?