Чтение онлайн

— Вы можете идти. Но не забывайте, что вопросы ещё остались. Мы будем вас вызывать.

— Спасибо. Приятно было познакомиться. Надеюсь, вы не в обиде, что не сумели меня посадить? Это все они виноваты. — Большим пальцем правой руки Волгин указал на «гестаповца». — Обленились, привыкли к халяве. Товарищ, надо тщательнее готовить материалы! Оплошали вы, да-а, оплошали…

— Ты вот что… — Уэсбэшник отлепился от подоконника.

— Что?

— Не задавайся. Не получилось сегодня — получится завтра. Пусть это будет для тебя уроком. Может быть, сделаешь верные выводы…

— Слышь, родимый! А ну-ка осади! Я побольше твоего отработал. Так что иди поучи пацанов в школе милиции.

— А ты не боишься? — Уэсбэшник сузил глаза.

— Тебя? Если честно, не очень. Может быть, я чего-то не знаю?

— Не меня. Нас. Я доложу начальнику, и тебя занесут в чёрный спи…

— Что?! Да мы с Акулой в твоём списке должны на первом месте стоять! Золотыми буквами должны быть записаны! Тоже мне, напугал ежа голой задницей!

Скопившееся напряжение требовало выхода. Сергей понимал, что поступает неправильно, по-мальчишески, но удержаться не захотел. Прежде чем хлопнуть дверью, мстительно произнёс:

— И не забудь ко всем своим свидетелям приставить охрану. Вдруг я с ними поквитаться захочу?

В длинном коридоре было пусто. Волгин достал телефон, чтобы отправить сообщение Андрею на пейджер. Передумал. С трубкой в руке пошёл мимо безликих дверей, расположенных по обе стороны в шахматном порядке. Прислушивался к доносившимся голосам. Один раз показалось, что узнал голос Андрея. Заглянул в кабинет: девушка-следователь допрашивала негра в клетчатом пиджаке с перевязанной головой. Негр оборвал себя на полуслове, девушка спросила:

— Что вам нужно, гражданин?

Извиняться Волгин не стал. Отправился дальше, замедлив шаг, чтобы лучше слышать и не повторить ошибки. Со второго раза угадал. Кроме Акулова, в кабинете находились ещё двое. Молодой, на вид — вообще несовершеннолетний парень в форме работника прокуратуры, и толстобрюхий «гестаповец» в расстёгнутой «аляске» и сбитой на затылок меховой шапке.

— Андрей, ты ещё долго? Меня давно отпустили. Давай не рассиживайся, нам ещё работать надо. Жду!

Следователь побледнел и уронил под стол авторучку. Уэсбэшник, напротив, стал наливаться краской с такой интенсивностью, что, казалось, его сейчас хватит удар. Чтобы не видеть печального зрелища, Сергей закрыл дверь. Прислушался: звука упавшего тела не донеслось. Только скрип стула и тонкий голосок юного следака:

— Андрей Витальевич, ну как вы не понимаете, что вам же будет лучше во всём чистосердечно признаться…

Волгин хмыкнул и отошёл от двери.

Акулов освободился минут через пятнадцать. Выходя из кабинета, он улыбался. В руке держал повестку.

— Зачем тебе эта филькина грамота?

— Для коллекции пригодится. Когда-нибудь расскажу сыну, как меня склоняли себе приговор подписать.

— Одной не хватит. Брал бы сразу сотню. Тебя ведь в любом детском саду признают. Не можешь спокойно мимо пройти — половина детей вешается на шею и кричит: «Папа!».

— Правильно. Жизнь нужно прожить так, чтобы хотелось ещё. Но в последнее время я успокоился, ты же знаешь. Стал добропорядочным семьянином. Со службы прямо домой…

— Может быть, по пиву?

— После такого грех не выпить…

Обсуждать последние события не хотелось. К чему понапрасну трепать языком? Им задавали одни и те же вопросы, а они одинаково отвечали. Главное, что этот раунд остался за ними. Позже будет время проанализировать ситуацию и определиться с дальнейшими действиями.

На первом этаже им повстречался адвокат Мамаев. Правозащитник сильно спешил и выглядел чем-то всерьёз озабоченным. Прошёл впритирку к операм, почти толкнув Сергея плечом, но не узнал.

— Хорошо выглядит. — Волгин обернулся, проводил Мамаева взглядом до тех пор, пока тот не скрылся за поворотом лестничного марша. — А мне говорили, что он сидит. Быстро освободился!

— Ты не помнишь, что твоя Рита сказала про его тестя?

Слово «твоя» сорвалось у Акулова с языка случайно. Волгин сделал вид, что этого не заметил.

— Что-то припоминаю. Кажется, он большая шишка в здешнем департаменте? Тогда понятно. Удивительно, что его вообще сумели закрыть! Да, не повезло ребятам. Шкуру с них спустят по полной программе. Слышь, Планктонов, пиво есть в здешнем буфете. И цены смешные. Полный обед обойдётся в червонец. Может, заглянем? Двух зайцев убьём. Сами поедим и «гестаповцев» голодными оставим.

— Пусть травятся. Мне здесь кусок в горло не полезет.

— И напрасно. Тут очень прилично готовят. Хотя уже, конечно, поздновато. Разве что объедки со столов подобрать…

— Сколько времени? Мои остановились…

— Половина седьмого.

На улице их ждала Лаки.

— Андрей Витальевич!

Акулов остановился. Сергей видел, как исказилось его лицо. Разговаривать с девушкой Андрею не хотелось.

— Чего тебе?

— Здравствуйте, Андрей Витальевич! — Лаки подбежала, остановилась. Смотрела на Акулова с тревогой. — У вас все нормально?

— Как видишь.

— Я хочу извиниться за Снежану.

— А ты что, её адвокат? Извинения не принимаются. Можешь ей передать, что ещё никто не заставлял меня так сильно пожалеть о добром поступке. Больше я никого выручать не стану. Ни её, ни кого… Чем лучше вам делаешь — тем больше вы в душу серете.

— Андрей Витальевич! Просто она, оказывается, Софрона любила. Он со мной был, и поэтому она молчала…

— Мне совершенно наплевать, кого она любила и кто её тра… Короче говоря, пусть больше не попадается. Если влетит — получит по полной программе. Без всяких скидок на высокие чувства. Понятно? Можешь ей так и передать. Она сейчас где? За углом где-нибудь прячется?

— Домой поехала.

— Увидишь — передай мои слова. Всего хорошего!

Лаки осталась стоять, растерянно глядя вслед уходящему оперу. Было неясно, на что она надеялась, затевая такой разговор. Хоть бы момент выбрала поудачнее.