Чтение онлайн

Еще не дойдя до воды, они наткнулись на останки. Это были просто две кучки золы. Эдмунд поежился, увидев среди золы несколько зубов. Тут же валялись кусочки железа.

— Металл, — приглядевшись, определил Клуаран. — Наверное, это была медная брошь или кольцо с голубым камнем. Длинный нож, дешевый сплав, иначе так легко не расплавился бы… — Он отступил назад. — Эти люди торговали с лесными жителями, и огонь настиг их, когда они бежали к речке.

Вульф молча смотрел на золу. Эдмунд догадался, что изуродованные предметы принадлежали его отцу. Почему же тогда мальчик так спокоен? Элспет подошла к нему, чтобы поддержать, но Вульф стоял без движения. Как видно, он не понимал случившегося.

От деревьев вдоль реки остались одни обугленные пеньки. Они шли по грязи в русле реки. Потом под ногами у них появилась бурая земля и струйка воды. Клуаран остановился и громко вздохнул от облегчения. Эдмунд посмотрел вверх и увидел неповрежденные ветви с набухшими почками, венчавшие почерневший ствол дерева. В следующее мгновение послышалось журчание воды по камням.

Они побежали на этот отрадный звук. То, что открылось их взорам, было подлинным чудом: настоящая, неширокая, зато глубокая река. Деревья на другом берегу не были повреждены огненным шквалом.

Первой у воды оказалась Эоланда. Она так тихо брела, что Эдмунд почти забыл о ней, но, увидев реку, она упала на колени и вскрикнула — это был первый звук, который путники услышали от нее за много дней. Зачерпнув ладонями воду, она смочила себе лицо и волосы. Только сейчас Эдмунд увидел, что все они с головы до ног в пепле. Клуаран положил руку матери на плечо.

— Давайте дойдем до места, где уже не будет этого проклятого пепла, там и умоемся, — предложил он.

Речная вода оставила у Эоланды борозды на щеках, словно она плакала, но мать смотрела на сына с улыбкой.

Эдмунд, Элспет и Вульф пошли дальше вдоль реки под оживающими деревьями. Возвращение жизни всех воодушевило.

Они достигли излучины, где река, расширяясь, образовала песчаную отмель, и остановились, чтобы наконец смыть с себя опостылевший налет смерти. Вульф засмущался, покраснел как рак и вывернулся, когда Элспет попыталась помочь ему снять сорочку.

— Ты девочка! — возмутился он.

Элспет и Эоланда отошли в сторону, а Вульф остался с Эдмундом, Клуараном и Кэтбаром, но по-прежнему избегал чужих взглядов. Увидев у мальчика на груди свежий рубец, багровеющий на бледной коже, Эдмунд вздрогнул.

— Откуда у тебя это? — спросил он.

Мальчик уронил голову и прикрыл тщедушную грудь худыми руками. Эдмунд прикусил язык, стыдясь своей настырности. Но Вульф вызывал у него любопытство: этот паренек, так хорошо владевший собой, немало испытал. Может, отметину у него на груди оставили когти свирепого зверя?

Они смыли с себя пепел, вдоволь поплескавшись в воде, а потом прыгали по песку, чтобы согреться, и долго выбивали пыль из одежды. Чистый мальчуган уже не походил на бродяжку: он был, конечно, очень худой, но при этом вполне крепкий; на бледном личике высыпали веснушки, голубые глаза смотрели пристально. Волосы высохли и порыжели, хотя расчесать его копну было бы нелегко. Тряпки у него на ногах, как оказалось, не дали окончательно развалиться ботинкам, таким выношенным, что обе подошвы лопнули. Сквозь грубую шерстяную сорочку проглядывало тельце, и Эдмунд накинул ему на плечи свой меховой плащ, устыдившись, что не догадался сделать это раньше. Даже цепочка, которой мальчишка так дорожил, оказалась дешевой поделкой и была такой короткой, что больше походила на ошейник. Но когда Эдмунд случайно дотронулся до нее, застегивая на шее у Вульфа свой плащ, мальчик отскочил. Потом, правда, одумался: хорошая одежда доставляла ему удовольствие. Элспет и Эоланда, вернувшись, застали потешную сцену: Вульф хвастался плащом перед Кэтбаром.

Элспет сияющим взглядом поблагодарила Эдмунда и обняла малыша за плечи.

— Молодец! — похвалила она Эдмунда.

Ночевать решили у реки, чтобы наутро вернуться на дорогу и снова двинуться на юг, к Варде, где, по словам их спутников, тоже горел лес. Они предпочли бы зацепку получше, но ничего другого, чтобы попытаться напасть на след Локи, не было.

— Человек, который гнал по дороге коз, говорил о боях на юге, — припомнил Клуаран. — Держу пари, что и там не обошлось без Локи. Он всегда натравливает людей друг на друга.

Воздух был пьяняще чист, низкое солнце слепило глаза. Распускалась листва, сияло голубое небо — и все повеселели, оживилась даже Эоланда.

Но на дорогу путники еще не вышли, а поменявший направление ветер принес знакомый тошнотворный запах дыма, и все смолкли.

Полыхало у самой дороги. Снова пришлось идти через обгоревшее кладбище деревьев. На обочине дороги кто-то оставил вырезанный из дерева обугленный знак. Поначалу Эдмунд принял его за обгоревший древесный ствол. Знак был высотой с Вульфа. Мальчуган отправился изучать знак. Эдмунд обнаружил, что резьба на дереве глубокая и даже натерта чем-то белым — наверное, золой, — для пущей отчетливости.

— По-моему, это что-то священное, — сказала Элспет. — Ты можешь разобрать, что здесь изображено?

— А ты? — удивился Эдмунд. — Кажется, это христиане ставят такие знаки у дороги.

Народ, к которому принадлежала его матушка, чтил священные места: источники, старые деревья. Те места, которые они только что покинули, никак нельзя было назвать священными.

— Мы бы не стали применять горелую древесину, — обиженно ответила Элспет. — К тому же это изображение совсем не священное.

Эдмунд пригляделся и согласился с ней.

— Какой-то местный божок, — заключил он. — Тут ему было самое место.

На них, прищурившись, взирала ухмыляющаяся физиономия. От головы во все стороны, подобно солнечным, отходили лучи. Волосы и борода были больше похожи на зубчики или рожки.

Или на языки пламени!

Аагард виновато ерзал в кресле, глядя на женщину, сидевшую на другой стороне деревянного резного стола.