Чтение онлайн

И вот тогда начинается самое интересное. Кто-то идет в медицинский блок, а кто-то разыскивает меня, чтобы вручить претензии или пригрозить подачей в суд. А что, пусть подают! Еще ни разу ни один иск пассажира не был удовлетворен. Вас же предупреждали господа….

Но что-то я увлекся. В этот раз переход прошел без проблем и скоро мы уже летели в гиперпространстве по проложенному курсу. По традиции я собрал всех пассажиров в обеденном зале. Обеденный зал, предмет моей гордости, представлял собой огромное помещение. Столы в нем были расставлены согласно рангу пассажиров и классам, в котором они путешествовали… Естественно в первом классе обслуживанием занимались стюарды, и выбор блюд был гораздо больше. Пассажиры же второго и третьего классов довольствовались стандартной едой, которая была утверждена Федеральной комиссией по полетам.

Я представил членов экипажа и ознакомил всех с правилами поведения на борту лайнера. Каждому было показано его место за столом, которое оставалось неизменным до конца полета. Стол капитана и его помощников находился в первом классе, изолированный от остальных пассажиров. Отпустив пассажиров, я напомнил представителю посла об ужине. Она, мило улыбнувшись, кивнула и удалилась.

Вот черт! Представителем оказалась женщина. И какая женщина! Интересно, какие функции она выполняла в свите посла. Насколько я понял не то переводчица, не то секретарша, милая молодая девушка с обаятельной улыбкой. Голубые глаза, иссиня черные волосы спадающие волнами на красивые плечи, стройная фигура. Прелесть, да и только.

Наш первый ужин на корабле прошел почти по-семейному. Посол к моему облегчению оделся почти нормально, только так и не расстался с золотым кольцом в носу. Девушку кстати звали Мелисса Вор, она являлась личным хранителем малой золотой печати короля Тау-Дракона Менхуто IV и имела звания капитана фельдъегерской службы.

Она явно гордилась своей должностью, хотя насколько мне было известно именно о фельдъегерях в Федерации ходило больше всего анекдотов. Но я благоразумно не стал напоминать ей об этом. Мы поужинали, мирно побеседовав, причем разговаривали только мы с Мелиссой, посол и его помощники отделывались односложными фразами.

Когда ужин закончился, мы мило распрощались и пассажиры отправились по каютам, а я поднялся на капитанский мостик, проверить расчеты штурмана по второму прыжку в гиперпространства. Дело в том, что когда мы вошли в гиперпространство и легли на курс, следовало очень точно соблюдать все его параметры. Если перед очередным переходом мы отклонимся даже на одну десятую градуса, то неизвестно куда нас занесет.

Расчеты меня вполне удовлетворили и я поболтав с дежурным офицером, отправился к себе в каюту предупредив чтобы до утра меня не беспокоили если не случится что-нибудь экстраординарное. В каюте я налил себе виски, улегся на кровать и отдал должное этому волшебному напитку. Наконец, спустя час, я поставил стакан на стол и закрыл глаза.

Разбудил меня зуммер экстренного вызова. Выругавшись, я включил видеофон. На нем появилось лицо дежурного офицера.

— Капитан, поднимитесь пожалуйста на мостик!

Я хотел было вспылить, но увидев глаза офицера, не стал этого делать. Черт, время два часа ночи. Что могло до такой степени напугать человека, которого я знаю уже пять лет? Не найдя ответа на этот вопрос, через пять минут я уже входил в рубку управления.

Войдя в нее, я сразу понял, что наше дело труба. Часть приборов отвечавших за контроль навигации и жизнедеятельности корабля погасли. Бортовой компьютер что-то бубнил о мировом возмездии и девятом ангеле.

— Что происходит? — вырвалось у меня.

— Не знаю сэр, — ответил бледный офицер, — все произошло пятнадцать минут назад. Часть приборов просто выключилась, а в бортовом компьютере как видите, произошел какой-то серьезный сбой.

Я поднял по тревоге экипаж и собрал всех на мостике. Узнав что произошло, все смотрели на меня так словно я мог сотворить какое-то чудо. Мне оставалось лишь делать хорошую мину при плохой игре.

Тем не менее, я попытался что-то придумать. Для начала я отправил людей по отсекам с проверкой всех узлов жизнеобеспечения корабля. Затем повернулся к первому помощнику.

— Твоя задача чтобы пассажиры ни о чем не узнали. Это ясно? — спросил я у него.

Тот кивнул.

— Тогда действуй! — рявкнул я и он исчез

Оставшись один, я сел за компьютер, но все мои попытки его реанимировать завершились провалом.

Через двадцать минут я уже выслушивал доклады от механиков и инженеров. Не сказать, чтобы все они были неутешительными. Да, навигационные приборы своими силами мы починить не могли, но основные системы жизнедеятельности корабля, отвечавшие за подачу воздуха и отопление, а так же за искусственную гравитацию, работали нормально. Работали нормально и оба протонных двигателя.

Теперь мне надо было принять решение о выходе из гиперпространства. Лететь с неисправными навигационными приборами очень опасно. Но с другой стороны так же опасно прерывать наш путь в гиперпространстве. Но все-таки теоретически при досрочном выходе из него, у нас больше шансов не оказаться где-нибудь на краю Вселенной или в центре какой-нибудь звезды.

Я собрал небольшой совет из старших офицеров. Мнение пассажиров меня не интересовало. Слава богу все это происходит ночью когда они спят. Самое страшное, когда начинается паника и тогда уже никто и ничто не в состоянии спасти экипаж и корабль.

Особых дискуссий не было. Все понимали, что выход из гиперпространства является меньшим злом. Да оставались шансы на то, что мы сразу погибнем, и с каждой минутой они возрастали.

Штурман попытался спрогнозировать ситуацию на компьютере. По его подсчетам у нас был хороший шанс. И я рискнул. Экипаж занял свои места согласно аварийной ситуации. Пассажиров я предупреждать не стал, опасаясь, как я уже говорил паники. Если нам повезет, и мы выживем, то выживем все. А если не повезет, то не спасется никто. Хотят того пассажиры или нет. Двигатели надрывно загудели, я ждал момента перехода с замиранием сердца. И вот он наступил.

Последнее что я увидел в экране наружного обзора, когда мы вышли из гиперпространства, огромный диск планеты. Корабль падал вниз и двигатели не могли нам помочь. Мы были обречены. Кто-то из экипажа начал молиться.

Корабль начало трясти он уже вошел в верхние слои атмосферы. Нам осталось совсем немного. И наш жизненный путь завершиться. Завыли сирены, сообщающие об отключении искусственной гравитации. Судя по тому как стало невыносимо жарко, исчезло защитное поле. Я начал задыхаться. Последнее что я заметил прежде чем окончательно потерять сознание, это датчик показывающий что одна аварийная капсула покинула корабль.