Чтение онлайн

Один из вертолетов устремился на Селмана, Фрост поднял браунинг и открыл по нему огонь. Он стрелял и стрелял, а Селман шел к нему через площадь. И вот он совсем уже рядом, Хэнк взглянул на него.

— Капитан…

Но тут пулеметная очередь вертолета настигла Селмана, и он безжизненно рухнул прямо на Фроста. Хэнк попробовал выбраться из-под него и почувствовал, как в тело капрала впились еще несколько пуль. Мертвый Селман был слишком тяжел, и от напряжения у Хэнка снова закружилась голова. Вскоре стрельба затихла и воцарилась мертвая тишина.

Капитан открыл правый глаз — Селман так же лежал сверху. Чувствовался тошнотворный запах, настолько зловонный, что Фроста непроизвольно вырвало и он чуть не задохнулся из-за забившихся рта и носа. Вокруг жужжали мухи, и ему почудился шелест крыльев летучих мышей, но он попытался отогнать это видение. Здесь, в джунглях, летучие мыши питались кровью и являлись переносчиками смертельных болезней. Сегодня крови для них будет вдоволь…

Зашедшее солнце говорило о том, что уже наступил вечер — значит, он пробыл без сознания часов семь-восемь. Собрав оставшиеся силы, Фрост выбрался из-под тела Селмана, дрожа от слабости. От перенапряжения после потери крови снова закружилась голова. “Ну что же, судя по боли в ногах, чувствительности они не потеряли”, — мрачно подумал он.

Он не ошибся насчет шелеста крыльев — к шее капрала присосалась летучая мышь. Фрост, в течение всего этого времени не выпускавший из руки браунинг, нащупал на поясе запасную обойму и вогнал ее в пистолет. Понимая, что в смерти Селмана сомневаться не приходится, он поднял оружие трясущимися руками, постарался прицелиться и выстрелил. Мимо — летучая мышь взвилась, едва не задев его крыльями, и скрылась в сумерках.

Фрост взглянул на ручную “омегу” — почти семь тридцать. В его распоряжении оставалось не так уж много времени, принимая во внимание потерю крови, отказавшие ноги, зловещие звуки джунглей вокруг и хищников, которых могут привлечь тела жертв бойни. Он попробовал подвигать ногами, но от боли едва не потерял сознание, даже не сумев пошевелить ими. “Если бы не отказали ноги, — подумал он, — еще был бы шанс найти уцелевшую машину и сбежать отсюда”. Он лежал и чувствовал, как из глаза текли слезы. Ему стало невыносимо жаль — нет, не себя, а Селмана, полковника Тарлетона, майора Гриста и всех остальных, которых некому будет похоронить. Живых свидетелей не будет — Фрост уже перестал считать себя выжившим — и Чапману сойдет с рук совершенное преступление. Семьи погибших никогда не узнают, что тех расстреляли только из-за денег, которые полковник не захотел заплатить. Хэнк подумал о судьбе Фелендеса. Наверное, убили и главаря террористов. Уж люди Чапмана должны были позаботиться, чтобы такие свидетели как Фелендес не остались в живых.

На секунду он подумал о том, что, может быть, еще кто-нибудь уцелел и беспомощно лежит сейчас в темноте. Он ругнулся, вспомнив, что не в состоянии пойти на поиски и попытался крикнуть: “Есть здесь кто?”, но запнулся на последнем слове — ответ был известен.

Фрост оперся на локти и перевернулся на спину, не выпуская браунинг. Он задумчиво уставился на дульное отверстие. Если рука подвела, и он не сумел убить даже летучую мышь, то хватит ли силы…?

Но упрямый характер не позволял так легко распрощаться с жизнью. Он тихо сидел, наблюдая за сгущающимися сумерками, как вдруг услышал странный звук, который вывел его из оцепенения. Капитан посмотрел на светящийся циферблат — прошло еще два часа. Звук, который донесся до него, был не обычным ночным шорохом, а шумом мотора. Неужели машина?

Вернулся ли Чапман, чтобы проверить результат бойни, или это были уцелевшие террористы — в любом случае смерть будет быстрой. Фрост снял браунинг с предохранителя и решил, что если гибель неизбежна, то он уйдет на тот свет не один.

Он с трудом повернул голову влево, откуда раздался шум двигателя, и опять пожалел о потерянном глазе. Он напрягался, но не мог ничего рассмотреть. Капитан услышал шаги, заметил вдали свет фар и до него донеслись приглушенные голоса. Он пошевелился и попробовал повернуться, чуть не теряя сознание от боли. Голоса замолчали, он все-таки развернулся, сжимая пистолет, и приготовился к последней схватке, когда его ослепил луч света — то ли фонаря, то ли фар, непонятно.

Фрост прищурился, направив ствол на свет. Уже приготовившись нажать на курок, он услышал голос с американским акцентом:

— Эй, ты, постой. Компренде инглес?

— Да! — крикнул Хэнк и добавил тише. — Я говорю по-английски. Это единственное, что я могу делать. — Он напрягся, пытаясь рассмотреть подошедших, как неожиданно изнутри нахлынула темная волна, укрыла его с головой и он потерял сознание.

Фрост открыл глаз, прищурился от солнечного света и сразу же почувствовал вокруг что-то странное. Он хотел взглянуть на часы — их не оказалось на руке, провел левой рукой по лицу — повязка тоже исчезла. Он посмотрел по сторонам — похоже на больничную палату, но не совсем. Рядом с койкой стоял стол, на нем он заметил свою “омегу”. Когда Хэнк попытался протянуть к часам правую руку, его пронзила острая боль — та бездействовала.

Открылась дверь и на пороге появилась женщина в длинном белом платье с накрахмаленным передником и в капюшоне такого же цвета — монашка, сестра милосердия. Фрост не мог сказать, к какому ордену она принадлежит, хотя видел такое одеяние и раньше.

— Вы проснулись? — спросила она. Капитан взглянул на нее.

— Давайте обойдемся без обычных вопросов и ответов. Скажите, где я?

Монашка улыбнулась и Хэнк заметил, что она очень хорошенькая.

— Вы находитесь здесь уже шесть дней. Почти что все это время были без сознания, а когда приходили в себя, то звали какого-то капрала Селмана. Потеряли очень много крови, ноги прострелены в нескольких местах и покусаны насекомыми. Мы сначала думали, что это укусы летучих мышей, но ошиблись, к счастью. На ногах осталось много шрамов, но, когда волосы отрастут, они будут не очень заметны. Милосердный Бог спас вас.

— Больше никого не нашли? — проговорил Фрост вдруг охрипшим голосом, кровавые картины расстрела вновь предстали перед его глазами.

— Вас привезли сюда ученые, они занимаются летучими мышами, стараются уменьшить их количество, чтобы им хватало пищи, и они перестали нападать на домашних животных. Они обошли всю деревню, но в живых остались вы одни. На следующее утро туда отправился наш отец Ансельмо, и он видел, как правительственные войска сбрасывали тела в огромную могилу. Он понял, что хотели убить и вас, поэтому никому не сказал о том, что вы находитесь здесь. Наверное, вы и сами не желаете, чтобы знали о том, что вы выжили? — сказала сестра, присаживаясь на стул у койки и открывая записи о ходе его болезни.

— А вы не задумывались, почему правительство решило расстрелять нас? — спросил Фрост.

— Да, но это не повлияет на наше отношение к вам. Бог учит нас оказывать помощь и льву, и ягненку — и праведным, и грешным…

Капитан оборвал ее резче, чем сам того хотел:

— Не знаю, к кому принадлежу я, но только не надо мне сейчас говорить о том, что нужно подставить другую щеку.

— Значит, вы все-таки хотите найти тех, кто стрелял в вас, капитан, и в вашего друга капрала Селмана, которого вы звали. Но месть будет…

Фрост снова не дал ей договорить:

— …честной расплатой, сестра. Дайте ручку и бумагу — я должен переписать фамилии солдат моей роты, пока не позабывал.

— Чтобы сообщить их семьям? — спросила сестра.

— Да.

— На больничном ложе думать о своих павших товарищах — поступок настоящего христианина. А месть, я хотела сказать, лишь ожесточит ваше сердце, а это не по-божески.

Хэнк потянулся к столу, достал сигарету, но никак не мог щелкнуть зажигалкой и сестра помогла ему. Он глубоко затянулся и сказал: