Чтение онлайн

— Что ж, тогда я заберу деньги не у двух путников, а у двух трупов, — прорычал главарь.

— Не два трупа, а шесть, — уточнил Нацрей.

Последнее слово араба еще висело в воздухе, а разбойник уже согнулся пополам: колено Нацрея угодило ему прямо в пах. В темноте сложно было разобрать, что происходит, но в руках у Нацрея внезапно оказался короткий меч, и закатившиеся от боли глаза главаря выпучились, когда широкое лезвие полоснуло его по горлу. В течение всех этих недель Сигурд даже не заметил, что у его друга было при себе оружие.

Внезапное сопротивление жертвы и смерть главаря шайки обескуражили остальных грабителей, и их беспомощные стрелы, просвистев в ночи, воткнулись в землю, когда они наконец-то выстрелили из луков. Нацрей бесшумно прыгнул за дерево, выхватив в прыжке меч из руки падавшего на землю грабителя. Не глядя, он бросил тяжелое лезвие в одного из разбойников, и оно вошло тому в грудь настолько глубоко, что он упал на спину.

Теперь пришло время и Сигурду вступить в бой. У него было мало опыта, но сила молодости позволила юноше броситься на врага, стоящего рядом с ним, и опрокинуть его на мягкий лесной мох. Принц кулаками принялся избивать своего противника, так что тот не смог поднять руку с кинжалом.

За спиной Сигурда задыхался еще один грабитель, и принц, оглянувшись, увидел, что Нацрей набросил на горло своей жертвы тонкую медную цепочку и сильно стянул ее, перекрестив деревянные ручки на обоих концах. Два других грабителя поняли, что получить добычу им не удастся, а вот смерть от рук столь искусной в бою жертвы грабежа весьма вероятна, и поспешно скрылись в лесу. Но Нацрей успел все-таки одному из них всадить кинжал между лопаток.

Вся битва заняла не больше минуты.

Нацрей отряхнулся, словно он просто случайно упал.

— Следует всегда оставлять одного грабителя из банды живым, чтобы он мог рассказать остальным о том, что произошло.

— Думаю, теперь в этом лесу нам опасаться нечего, — пробормотал Сигурд, заметив на своих руках кровь. — Признаться, я и среди солдат не видел такого мастерского владения боевыми искусствами.

Араб отмахнулся, вытирая кинжал о рубашку одного из убитых.

— Даже если не собираешься вступать в битву, все равно лучше владеть боевыми искусствами, ведь у нас не всегда есть возможность избежать столкновения.

Сигурд догадывался, что это лишь полуправда, ибо в ответе его товарища не могло быть всей правды. Где же Нацрей научился так драться? Может, когда-то он служил охранником у короля? А может, выступал на аренах как гладиатор? Такие бои до сих пор пользовались популярностью на внешних постах римлян. Сигурд мог только предполагать, поскольку у Нацрея не было желания говорить о своем прошлом.

Разгоряченные битвой, мужчины немедля отправились в путь к Рейну.

А через два дня Сигурд увидел волка. Очевидно, его прогнала собственная стая, ранив зверя в плечо. Волк, дрожа и хромая, брел по лесу. Судя по его исхудалому телу, у него давно не было успешной охоты, да и не предвиделось. Нацрей хотел убить неудачливого охотника, но Сигурд удержал его.

— Как мы можем лишать жизни это гордое создание, которое так настойчиво борется за право жить? Он сейчас в таком же положении, в каком был я, когда лежал на берегу Британии. Тогда ты спас меня, а теперь я передам эту милость дальше.

Нацрей улыбнулся.

— Я бы не стал ждать от волка благодарности за свою доброту.

На рассвете им удалось уложить ослабевшего зверя на плащ. Сигурд держал его за морду, в то время как Нацрей втирал целебные мази в гниющие раны, покрывавшие тело животного. Волк лежал спокойно — может, потому что слишком страдал, а может, потому что понимал: он попал в хорошие руки.

Однако как только Сигурд отпустил его морду, волк попытался его укусить.

— Да уж, овечки из него не получится, — усмехнулся Сигурд. — Как не получится из него и верного пса, каких дрессируют у меня на родине.

Сигурд никогда не произносил слово «Исландия». У него, как и у Нацрея, были свои тайны, и оба уважительно относились к этому.

Принц бросил волку кусок вяленого мяса, и тот проглотил его только после того, как Сигурд и Нацрей отошли на безопасное расстояние.

И все же в последующие недели, когда путники шли по лугам и холмам, обходя города и замерзая холодными ночами, предвещавшими приближение зимы, они постоянно видели этого хищника с горящими глазами и золотистым мехом. Иногда зверь шуршал в кустах, иногда грыз кости, которые они оставляли после трапезы. Когда на небе всходила луна, Сигурд часто слышал, как он воет, словно таким образом принимая участие в их путешествии.

Нацрей все это описал в своих заметках, а затем удивленно покачал головой:

— Что ж, теперь нас трое.

Сигурду эта мысль нравилась. Волк был благородным созданием, его уважение стоило многого. Цепь, связавшая их, была не из металла, но из другого, более тонкого материала — дружбы.

Как-то Сигурд, пробираясь сквозь густые заросли, вступил ногой в воду. Сначала он решил, что это ручей, но потом, пройдя несколько шагов, увидел перед собой широкую реку, медленно несущую свои воды.

Принц опустился на колени и коснулся рукой воды, словно та была святой. Он уже знал ответ, но все же не удержался и спросил:

— Где мы?

Нацрей сел на берегу и с довольным видом огляделся по сторонам.

— Мы у Рейна, мой друг Зигфрид. А значит, мы скоро будем у цели.

В древних книгах Ксандрия читала о том, что когда-то в Риме и Греции яд часто использовался как средство для разрешения политических проблем. Его подсыпали в фиги и вино, а затем угощали деспотов и тиранов, когда радикально настроенный круг людей отваживался на заговор. К сожалению, в хрониках весьма поверхностно говорилось о рецептах и ингредиентах отравы. Многие составляющие ядов невозможно было достать, ведь ядовитые растения росли только в горах Греции, а некоторые необходимые вещества производились путем переработки частей тела редких восточных животных.