Чтение онлайн

– Твоя жена приветствует тебя, – сказал я. – И говорит, что охотно возвратится с тобой в Спарту… – Лицо его просветлело. – Но только если ты победишь Трою. Она сказала, что не оставит город в качестве утешительного приза побежденным.

Менелай глубоко вздохнул и запрокинул голову.

– Клянусь, – пробормотал он, – Аресом и Посейдоном, клянусь могучим Зевсом, я смогу подняться на высокие стены Трои, я сумею отбить ее у Париса, как бы много крови ни пролилось.

После встречи с Еленой я понимал его чувства, но в сердце своем ощущал злобное удовлетворение. Я сделал все, чтобы ахейцы продолжали войну. Мира не будет, пока я не захочу его.

А потом я вспомнил об армии хеттов, которая подступала к Трое, и о том, что мне придется отыскать ее и остановить.

Политоса я прихватил с собой. Мы дождались темноты, а потом направились к южной оконечности лагеря, где широкий Скамандр огибал наш правый фланг и войско троянцев, стоявшее на равнине.

Одиссей позаботился, чтобы нам предоставили хрупкую тростниковую лодочку. Я греб, борясь с сильным течением реки, а Политос правил. Я всерьез подумывал, не потонет ли хлипкое суденышко прежде, чем мы достигнем далекого берега. Но все обошлось.

Ночь выдалась темной, луна еще не взошла. С моря наплывали клочья тумана.

– Замечательная ночь для демонов и призраков, – шепнул Политос.

Но я смотрел на противоположный берег, на котором мерцали костры троянцев.

– Забудь о нечисти, – посоветовал я. – Бойся лазутчиков и фуражиров троянцев.

На моем поясе висел новый меч, темно-синий плащ окутывал плечи. Политос взял с собой лишь небольшой охотничий нож, он – по собственному признанию – не владел оружием. Спутник мой также облачился в плащ, спасавший его от ночной прохлады, прихватил с собой мешочек с сушеным мясом и хлебом и кожаный бурдючок с вином. Мою левую руку стягивала медная полоска, на которую нанесли копию соглашения между великим царем хеттов и Агамемноном. Она напоминала обычный браслет, однако ее покрывали клинописные знаки. Стоило прокатить его по куску мокрой глины, и на ней отпечатается договор.

Все самые темные ночные часы мы шли вдоль берега реки, углубляясь в Илионскую равнину и оставляя позади Трою. Ветки цеплялись за наши плащи, мешая идти. Мы старались передвигаться незаметно, но нередко нам приходилось прорубаться сквозь густые ветви. И когда луна показалась над далекими горами, мы уже поднимались по ровному склону к подножию холмов. Я различал впереди безмолвные могучие дубы и клены, березы и лиственницы, серебрившиеся в лунном свете. Выше по склону темнели сосны и ели. Кусты поредели, и мы пошли быстрее.

Политос тяжело дышал, но старался не отставать. Когда мы углубились в чащобу, над головой моей, словно окликая нас, прокричала сова.

– Афина приветствует нас, – выдохнул Политос.

– Что?

Он схватил меня за плечо. Я остановился и оглянулся. Он согнулся и, опершись руками на узловатый ствол, попытался отдышаться.

– Не надо… к лесным демонам, – с трудом вымолвил он. – Тебе хватит собственного демона… который внутри.

Я почувствовал укол совести.

– Извини, – попросил я. – Я забыл, что ты не можешь быстро идти.

– Разреши мне… отдохнуть здесь?

– Да.

Он сбросил мешок с плеча и рухнул на покрытую мхом землю. Я полной грудью вдыхал свежий горный воздух, напоенный колючим запахом сосновых игл.

– Так что ты сказал об Афине? – поинтересовался я, опускаясь возле него на колени.

Политос неопределенно повел рукой:

– Сова… птица Афины. Крик ее означает, что Богиня приветствует нас под пологом леса, теперь мы под ее защитой.

Я стиснул зубы:

– Нет. Афина не может теперь защитить даже себя. Она мертва.

И во тьме увидел, как округлились его глаза.

– Что ты говоришь? Это богохульство!

Я пожал плечами и опустился на корточки.

– Орион, – уверенно проговорил Политос, приподнимаясь на локте. – Боги не умирают. Они бессмертны!

– Афина мертва, – сказал я, ощущая скорбь всем своим существом.

– Но ты служишь ей!

– Я служу ее памяти. И живу, чтобы отомстить ее убийце.

Он недоверчиво покачал головой:

– Это невозможно, Орион: боги и богини не умирают никогда. О подобном не помнит ни один смертный. Афина жива, пока ты поклоняешься ей и служишь.

– Быть может, и так, – вымолвил я, чтобы успокоить его и рассеять страхи. – Наверное, ты прав.

Мы вздремнули несколько часов, закутавшись в плащи. Я боялся закрыть глаза и лежал, прислушиваясь к ровному шуму ночного леса, мягкому шелесту деревьев, обдуваемых холодным ветром, стрекотанию насекомых, редким крикам сов.

«Афина мертва, – сказал я себе. – Она умерла на моих руках. И за это я убью Золотого бога».

Луна сияла сквозь покачивавшиеся ветви деревьев.

«Артемида, сестра Аполлона, – спрашивал я мысленно, – примешь ли ты сторону своего брата в борьбе против меня? Или выступишь против него? Будут ли боги биться со мной, или мне удастся найти среди них союзников, чтобы отомстить Золотому богу?»

Кажется, я снова заснул, потому что мне приснилась Афина, высокая и стройная, в сверкающем серебристом одеянии, ее длинные волосы отливали полированным черным деревом, а прекрасные серые глаза серьезно глядели на меня.