Чтение онлайн

Я проснулся от шаркающих звуков. Я находился все в той же комнате, где и уснул, но теперь я был не один. У стола суетился сухощавый старик с тонкой длинной седой косой, в ярко-голубой форме, с гербом, изображающим белого медведя на спине. Что это за клан, я припомнить не смог, но судя по белому медведю, наверняка северный клан. У южан обычно и клановые животные были южные.

— Проснулся? — заметив, что я его разглядываю, спросил старик.

Я кивнул.

Старик кряхтя, сел за стол:

— Долго же ты спишь, парень, уже вон обед принесли.

Я взглянул на часы, стрелка перевалила за тринадцать. Вот это я вырубился, наверное, сказалось действие того снотворного, что вколол мне Зунар.

Я поднялся и зашлепал в ванную, привел себя в порядок. Затем включил телефон — тридцать шесть пропущенных вызовов от Зунара и два гневных сообщения с угрозами. Еще я взглянул на медальон-рацию, для того чтоб убедиться, что он еще не потемнел, и спецслужбы не вызывают меня срочно к исходной точке.

А затем я вернулся в комнату, подошел к столу, взглянуть, чем нас потчуют императорские повара. Обед был самый простой, без особых изысков. Каша гречневая, тушеное мясо и свежие овощи. Да, изысканной кухней нас баловать не собирались. Благо на столе стоял полный кофейник. Я потрогал его прозрачный бок — еще горячий, а затем налил себе кофе и сел за стол.

— Я Норман, — сказал старик, протягивая сухощавую руку.

— Азиз, — пожал я руку старика.

— Свамен Азиз, значит, — старик, усмехнувшись, крякнул, указал взглядом на родовой медальон.

Я кивнул.

— А я думал, что южные аристократы уже давным-давно выродились, и сильных ракта среди них нет, — не скрывая иронии, сказал старик, забирая у меня кофейник и наливая себе. — Я так кофе обычно не пью, — зачем-то начал он оправдываться, — здоровье уже не то, но сегодня нам предстоит тяжелый день, может, даже и спать не придется.

Я пожал плечами и подвинул к себе тарелку. Гречка с мясом выглядела аппетитно, к тому же я уже забыл, когда ел гречку.

— Что за дар у тебя? — спросил старик, шумно отхлебнув из чашки.

— А у вас? — я не скрывал сарказма. Спрашивать у ракта о даре, а особенно из другого клана, считалось верхом неприличия. Хотя в этих правилах этикета было и практичное обоснование, ни один клан не хотел делиться информацией о способностях своих ракта. Но и узнать о них при желании труда не составляло.

Старика мой вопрос ни капли не смутил, и даже то, что я не ответил на его вопрос, едва ли его волновало. Он явно хотел говорить только о себе.

— Я защитник, — сказал старик, довольно улыбнувшись и обнажив темные редкие зубы. — Ты, наверное, спрашиваешь себя, какого ракшаса император призвал на службу этого старого пердуна? Неужели в Империи нет защитника помоложе и пошустрее?

Норман хитро усмехался. Я заинтересованно смотрел, ожидая, когда он продолжит. Что ж, не то чтоб прямо интересно, но любопытно.

— Да потому что я лучший защитник в Империи! — заржал старик, стукнув по столу ладонью, роняя вилку на пол.

Что тут смешного, я не понял, а продолжал смотреть на ржущего старика.

— Какой радиус щита? — спросил я.

Старик крякнул и нырнул под стол за вилкой, затем вернулся и принялся протирать вилку салфеткой.

— Сто двадцать метров, — наконец сказал он, открыто хвастаясь и усмехаясь. Ему явно доставляло удовольствие смотреть на то, какого эффекта достигли его слова, конечно же, я был удивлен.

— Но я уже, честно говоря, устал от своего дара. Оно же, как у защитников? Чем ты старше, тем больше радиус щита. А знаешь почему? — на морщинистом лице появился хитрый прищур.

Я отрицательно мотнул головой, перестав жевать.

— И чему вас только в ваших академиях учат? — сварливо скривился старик, но тут же продолжил: — Это потому что чем ты старше, тем силы телесной в тебе меньше, оттого и щит больше! Разве вам в ваших академиях не рассказывают, что дар и голова связаны между собой?

— Я только вчера поступил в Сафф-Сурадж, — отмахнулся я, хотя о взаимосвязи личности и даров Сэдэо, конечно же, мне не раз рассказывал. Но о работе любого конкретного дара, мне всегда слушать интересно. Поэтому я продолжал заинтересовано глядеть на Нормана.

— Вот в этом растущем радиусе и горе всех защитников. Другие ракта после сорока пяти на покой идут, смотрителями над рабами там, начальниками на заводы и фабрики. А защитники до конца дней при работе. Даже если я сам ходить не смогу, эти все равно будут тягать меня на свои заварушки, пока не сдохну. Никакого покоя. А ведь когда был моложе, и радиус был ещё восемьдесят, гордился собой до усирачки, — старик запнулся, округлив глаза. — Простите, свамен, что я при вас так выражаюсь.

Старик икнул, вздохнул и сделал большой глоток кофе.

Надо же, как внезапно он вспомнил о приличиях и резко перешёл на вы. Хотя через секунду он уже обо всем позабыл, видимо решив, что раз уже извинился, то сразу и за прошлое и за будущее наперед, и теперь можно вести себя как вздумается. Но меня поведение старика ни сколько не смущало.

— Так, а у тебя какой дар? — снова вспомнил старик. — Да говори, что уж там, все равно ведь в одной команде. Думаешь, не узнаю? То, что ты не защитник, это я сразу понял. Защитники, они тихие и шугливые, трусы, в общем. Я ж сам таким в детстве был, всего на свете боялся. А ты вон, явно с характером. Так кто? Неужели зеркальный?

— Да, — кивнул я.

Старик усмехнулся и постучал себя пальцем по лбу:

— Видишь, варит головушка, девяносто лет, а еще варит.

Я изумлённо окинул старика взглядом.

— Девяносто? — не веря, переспросил я. Норман выглядел максимум на шестьдесят.

— А ты что думал? Как только девяносто стукнуло, так в труху все должны рассыпаться? — сварливо спросил он. — Это тебе в твои восемнадцать кажется, что девяносто много, а мне нет. Я еще годков тридцать-сорок в свое удовольствие собираюсь пожить.