Чтение онлайн

Друзья остановились.

— Паршивое местечко. — высказался Харпер.

— Для засады идеально. — поддержал его Фредериксон.

Шарп поморщился. Лезть во мрак не хотелось. Выбора, однако, не было. Пытаясь обойти расщелину, стрелки могли заблудиться.

— Хочешь-не хочешь, а идти придётся. — подвёл итог Шарп.

Крутые склоны оврага поросли кустарником. Желая осмотреться, Шарп полез наверх, но лишь без толку ободрал ладони о ветки ежевики. Дно лощины то поднималось, то опускалось, и за очередным извивом открылся относительно прямой участок, тянущийся километра три, расширяясь и переходя в равнину, отчёркнутую сбоку пляжем. Пустынность пейзажа и царящая вокруг тишина убаюкивали, будто говоря: это не Испания, где враг притаился за каждым кустом, это мирная благословенная Италия. На севере, далеко впереди, гнилыми зубами чернели низкие горы. Где-то там стрелков ожидала Вилла Лупиджи. Шарп мотнул головой, указывая на горы друзьям:

— Конец нашего пути.

Фредериксон задумался. Харпер замурлыкал под нос что-то на гэльском. Капитан, поотстав от идущего первым ирландца, вполголоса поинтересовался у Шарпа:

— По-вашему, он найдёт себя вне армии?

— У Патрика редкий талант всюду чувствовать себя, как рыба в воде.

— Счастливчик. — вздохнул капитан, — Мне бы так.

— Да бросьте, Вильям. Вам на войне везло, неужто в мирной жизни не повезёт?

— Дай-то Бог. Если женщине-свинье повезло, значит, и у меня надежда есть.

Офицеры замолчали. Харпер пел всё громче, и эхо металось меж отвесных стен расселины.

Фредериксон поправил на плече ремень винтовки:

— Харпер счастлив в браке?

Догадываясь, куда клонит капитан, Шарп ответил:

— Очень. Какой бы субтильной ни казалась его Изабелла, хватка у неё железная.

Фредериксон жадно ухватился за ответ друга:

— Как и у мадам Кастино, правда?

— Правда.

— В жизни ей досталось.

— Бывает и хуже. — кисло заметил Шарп.

— Бывает, конечно. Только у неё бытьё — не мёд. Семья погибла, поместье на ней, а она не жалуется. Сильная женщина.

Шарп сделал попытку сменить предмет беседы:

— Сколько, по-вашему, нам ещё идти по оврагу? Километр, полтора?

— Да, наверное. — невпопад согласился Фредериксон и воодушевлённо продолжал гнуть свою линию, — Знаете, я для себя решил: еду в Лондон, выхожу в отставку и пулей в Нормандию! Когда, пользуясь вашей метафорой, не удалась эскалада [17] , надо вести осаду по всем правилам. Крепости берут упорством. Так?

— Ну… Так.

— А уж я-то буду упорнее упорных. Засуну куда подальше гордыню и буду осаждать мадам Кастино, пока она не скажет: «Да!»

Признания было не избежать.

— Вильям. — сглотнул слюну Шарп.

— Да, Ричард? — будущее счастье с Люсиль, нарисованное капитану воображением, наполнило его благодушием.

— Мне надо вам кое-что сказать… — начал Шарп, ужасаясь тому, что собирается сделать.

На долю секунды он поддался искушению оставить всё, как есть, забыть о Люсиль Кастино, пусть сама выпутывается, когда к ней прилетит окрылённый надеждой Фредериксон.

— Слушаю вас?

— Женщины — помеха дружбе…

Фредериксон хмыкнул:

— Вы боитесь, что мы будем редко видеться после свадьбы? Вздор, Ричард, вы всегда будете желанным гостем, где бы ни жили мы… — он запнулся и с дрожью в голосе добавил, — Мы с Люсиль.

— Нет, Вильям, я не об этом… Я… — заторопился Шарп.

Его прервал выстрел, нарушивший безмятежность ночи. Вспышка озарила правый откос пологого расширяющегося буерака. Фредериксон метнулся влево. Шарп кубарем скатился с дороги вправо. Харпер в шаге от него взял наизготовку семиствольное ружьё. Пуля не задела никого из них. В темноте кто-то засмеялся.

— Кто там? — крикнул Шарп по-английски.

Тишина.

— Видишь ублюдка, Патрик?

— Ни черта я не вижу, сэр!

Весело насвистывая, на дорогу впереди вышел человек. Он не таился, будто плевать хотел на трёх съёжившихся метрах в тридцати от него солдат. На нём был длинный плащ, а в руке ружьё. Харпер взял чужака на мушку, но на косогорах за незнакомцем встали силуэты его приспешников. Защёлкали взводимые курки.

— Разбойники? — предположил Фредериксон, оттягивая ударник винтовки.

Шарп тоже поставил винтовку на взвод, хотя понимал, что на их выстрелы немедленно ответит залп.

— Вот твари. — процедил он сквозь зубы.

Дурья башка, он совсем забыл о бандитах, которых в Италии развелось, как на собаке блох. Шарп встал, двигаясь как можно более раскованно, чтобы дать понять засевшим впереди мерзавцам, что он их не боится:

— Вильям, с ними договориться возможно?

— Насколько мне известно, обычно возможно. Только самое малое, чего мы лишимся — нашего оружия.

Фредериксон тоже поднялся и обратился к незнакомцу по-итальянски:

— Кто вы?

Тот хихикнул, медленно приблизился к стрелкам. Подойдя к Шарпу, он спросил по-французски:

— Помните меня, майор?

На лице Шарпа в свете луны отразилось недоумение. Незнакомец фыркнул и сбросил с плеч плащ. Незнакомец был невысок, коренаст, в тёмно-синей форме с потемневшим золотым шитьём.

— Бонжур, майор Шарп.

— Кальве! — изумлённо выдохнул стрелок.

— Генерал Кальве! — кичливо поправил его француз, — А вас и майором-то стыдно звать. Вы ломились по оврагу не как солдаты, а как шлюхи в поисках клиента! Тьфу! Вас тут хоть с оркестром можно было подстерегать, вы всё равно чёрта с два бы что услышали!

Шарп досадливо скрипнул зубами. Кальве был прав. Вот она, плата за беспечность. Француз пальцем убрал от себя дуло винтовки, шагнул к Шарпу вплотную и, встав на цыпочки, вдруг залепил майору звонкую пощёчину.

— За известь! — сурово пояснил он.

Шарп понял, что имеет в виду генерал. Под Тес-де-Буш майор применил против наступающих французов известь, выжигая атакующим глаза и обратив в бегство. Память об этом, очевидно, до сих пор ранила Кальве.

— Только англичанин мог воспользоваться такой мерзкой уловкой против сопливых новобранцев. Были бы со мной мои ветераны, англичанин, ты бы живым оттуда не ушёл!