Чтение онлайн

Неожиданно для обоих мужчин с яростным шипением на вампира налетел чёрный шерстяной комок. Шерсть Кошкотуна вздыблена, когти выпущены на всю длину, в глазах пылает ярость и ненависть. Он с отчаянной непоколебимостью набросился на кровососа и с грозным шипением принялся полосовать его когтями.

В следующий миг вампир резко отмахнулся рукой, отчего кот полетел с вершины пирамиды в пропасть. Его маленькое тело скрылось за густой периной облаков, что подпирали вершину пирамиды, скрывая всё внизу.

Не успел. Совсем немного оставалось до покупки волшебных животных и проведения ритуала, который позволит им всегда быть вместе. Нужно было сделать всего один шаг, и смерть не смогла бы их разлучить. Его лучший друг, постоянный спутник покинул его. А виновник — вот он! Стоит довольный. Убийца, лишивший его самого дорогого. Сначала у него забрали жену и детей, но он сумел справиться с этим. И только былые душевные раны зарубцевались, как у него снова отбирают самое ценное — жизнь единственного близкого существа. Ненависть в сплаве с дикой яростью затопили сознание Дункана. Его зрачки вытянулись, а уголки глаз увлажнились.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Т!!! — горное эхо разнесло далеко по округе его отчаянный вопль.

Через мгновение на его месте стоял огромный пшеничный волк. Очень злой волк, похожий на потустороннее воплощение гнева. Он незамедлительно набросился на вампира, двигаясь быстрее прежнего, словно и не было ни замедляющего заклинания, ни подчиняющего.

От неожиданности кровосос опешил. Когда сотню лет используешь чары, ни разу не дающие осечку, а внезапно они перестают действовать — это, мягко говоря, поразительно.

Всего на доли секунды вампир впал в ступор, но этого хватило Дункану, чтобы преодолеть разделяющее их небольшое расстояние. Он целился в горло, но в последний момент кровосос попытался увернуться. В результате волк с грозным рыком сомкнул челюсти не на шее, а на левой руке, которой прикрылся его противник. С жутким хрустом рука отделилась от тела и полетела вниз с пирамиды. Волк ощутил противный вкус вампирской крови, которая жгла язык и пасть подобно уксусу.

Кровосос злобно ощерился и направил палочку в волчье брюхо. С палочки сорвалось невербальное заклинание парализации. Красный луч пролетел считанные миллиметры, не давая Дункану ни единого шанса увернуться. Обездвиженный, он рухнул на камни.

Вампир-волшебник на этом не остановился. Теперь он не слишком спешил, но и вальяжности в его движениях не было.

— Инкарцеро! — из его палочки вырвались верёвки, которые обвили Хоггарта, укутав его в подобие кокона бабочки. Даже если бы даже чары парализации развеялись — верёвок слишком много, чтобы из них мог освободиться даже оборотень.

Дункан отчаялся. Невербальный Ступефай, опознанный им по цвету луча заклинания, в нормальном исполнении должен был отправить его в бессознательное состояние. Но невербальные чары, как он знал, зачастую слабее, чем в вербальном применении. Поэтому он мог видеть, нюхать, слышать и осязать. Верёвки сильно сдавливали каждую мышцу — от их давления трещали кости. Боль такая — что терпеть почти невозможно. Если бы не паралич — он бы вопил во всё горло.

Сильнее была душевная боль. Он не мог оставить мысли о Кошкотуне. Из-за этого в нём с каждой секундой всё сильнее разгоралась ненависть к вампирам в целом и к отдельному их представителю в частности. Горькое пламя сжигало его душу, но он ничего не мог поделать. И его дух-спутник, обратись он к нему, тоже неспособен ни на что повлиять в данной ситуации. Бессилие терзало его сильней впившихся до крови верёвок. При мысли о погибшем коте его глаза увлажнились, и щёки прочертили горькие капли.

Кровосос достал карманное зеркало.

— Я нашел и поймал его, госпожа Блуди.

— Молодец, Хериш, — Дункан опознал голос Хайди, доносившийся из зеркальца. — Тащи его задницу на нашу базу!

— Мэм, мы сейчас в Чили и я ранен, — довернул он зеркало, демонстрируя девушке затянувшийся обрубок руки и окровавленную мантию без одного рукава. — Быстро не выйдет.

— Клей, мать твою, ты же маг! — не скрывала раздражения Хайди. — Придумай что-нибудь.

— Я попробую, мэм.

«Клей Хериш, — подумал Хоггарт. — Я запомню. Даст бог, память останется при мне. И тогда тебе не жить, сосун! Только мне нужна сила. Волшебников можно убить обычным оружием. Если же волшебник обладает силой и скоростью вампира — тут его способности пасуют. Нужно самому стать равным волшебникам, чтобы хотя бы быть на равных с этой тварью!»

Хериш с помощью чар приманил из-под кокона рюкзак Дункана. Тут же он уплотнил верёвки и перепроверил качество наложенного заклинания. Убедившись, что всё отлично и пленник не сбежит, он принялся рыться в его вещах при помощи поисковых чар. Вскоре с радостной улыбкой он извлёк на свет палатку.

— Что ж, псина, — пнул он под рёбра Дункана, но тот ничего не почувствовал из-за толстого слоя верёвок, — тебе повезло. Двойные аппарации отменяются. Иначе имелся бы шанс принести госпоже твою голову отдельно от тела. Я запихну тебя в палатку и аппарирую. Гениально, не так ли?

Дункан бы согласился с изящностью решения, если бы речь шла не про него. Но и послать на три буквы сейчас никого не был способен. А ведь очень хотелось. Ещё больше хотелось уничтожить мерзавца, который лишил его самого дорогого…

— Зря ты это сделал… — прохрипел он, невероятным усилием воли и напряжения астральной силушки, сбросив паралич. — Готовься! Скоро на тебя наденут деревянный макинтош, и в твоем доме будет играть музыка… но ты её не услышишь.

— Ох, какой проблемный стейк! — направил ему в лоб палочку Хериш. — Ступефай!

Открыв глаза, Дункан поморщился от головной боли. Во рту Сахара и словно кошки нагадили. Яркий свет закреплённой на потолке лампочки причинял почти физические страдания, глаза слезились, было больно смотреть на свет.

В нос ударил запах сырости. Дункан, как мог, огляделся. Бетонная коробка, стальная дверь с небольшим решётчатым окном и стальной стул в центре помещения, к которому привязаны его конечности прочными ремнями. Даже голова примотана к подголовнику, отчего он мог лишь немного ею двигать через боль и напряжение всех сил. Классика похищений.